 Владыка, 10 лет прошло со дня окончания Вами академии. За это время Вы трудились и в Московских духовных школах, и в Сретенской духовной семинарии, сейчас Вы в Санкт-Петербурге. Какие тенденции, на Ваш взгляд, наметились в духовном образовании за этот период.
Я думаю, что за эти 10 лет произошло много изменений в системе духовного образования. Но много, это не значит, что достаточно. Мне думается, что в ближайшее время нам нужно очень серьезно отнестись к такому вопросу, как качество образования. Не нужно гнаться за количественными показателями, нужно подумать о качестве, а на это требуется время.
В образовательный процесс духовных учебных заведений сегодня необходимо внести изменения, которые позволят нам достичь этого качества. Естественно, не в ущерб самому главному предназначению духовной школы, воспитывать достойного, любящего Бога, духовного человека – священнослужителя нашей Церкви.
Каков, на Ваш взгляд, идеальный семинарист?
Очень трудно дать определение. Идеальных людей вообще не бывает, каждый человек поврежден грехом. Хороший семинарист, это тот, который стремится учиться, не тратит время зря, занимается, много читает, пишет, старается навыкать в духовной жизни, сверяет свои мысли, поступки и дела по Евангелию, учится молиться и бороться со своими страстями и, естественно, воспитывает в себе те христианские добродетели, которые нужны каждому из нас. Идеальный семинарист – это все равно, что идеальный христианин. Но идеальных людей, я повторюсь, не бывает. У каждого есть свои недостатки, однако же, необходимо к этому стремиться.
Самоподготовка: самостоятельное чтение, конспектирование – не является ли это отжившими образовательными формами или, наоборот, их ценность растет, как обязательных атрибутов классического образования?
Если мы говорим о той самой самоподготовке, которая имеет место быть на первых курсах семинарии, то она нужна, хотя бы потому, что сегодняшний состав поступивших определяется только что пришедшими из современных школ выпускниками вместе с ее нынешними немалыми недостатками.
Самым главным аргументом семинаристов против вечерней самоподготовки является утверждение, что в аудитории шумно, заниматься невозможно, мешают и т.д. Когда я учился, у нас такого не было. Подавляющее большинство моих одноклассников серьезно готовились к занятиям, читали. На курсе царила полная тишина. Если же кому-то нужно было поговорить, они выходили из аудитории. Когда же кто-то вдруг начинал громогласно готовиться к пению или разговорами мешать другим, под внушением большинства он вынужден был покинуть помещение. Может быть сегодня просто большинство на другой стороне?
Но я хотел бы сказать о другом. На данный момент нашим студентам не хватает навыков самостоятельной работы. Они пока не умеют самостоятельно, должным образом, работать с источниками. Поэтому одна из главных задач - построить систему образования так, чтобы студенты умели и чувствовали насущную необходимость такой работы. Полагаю, что это особенно должно касаться духовной академии, которая, наверное, в будущем будет представлять собой аспирантуру и докторантуру, где необходима практически самостоятельная работа под руководством научного руководителя. Пока этого навыка нам очень не хватает в наших духовных учебных заведениях.
В этом отношении мне нравится опыт Смоленской духовной семинарии, где накануне, где-то за две недели до предполагаемой лекции, преподаватель выставляет соответствующие материалы в локальной сети учебного заведения. Студент, который готовится к данной лекции, изучает материал, без усвоения которого он просто не сможет работать на предстоящей лекции или круглом столе, а в дальнейшем имеет перспективу выпасть из образовательного процесса. И, в данном случае, человек учится самостоятельно работать, что очень важно. А дублирование преподавателем конспекта, что нередко имеет место, и последующее чтение студентом того же конспекта на вечерних занятиях - конрпродуктивно. Нам нужно сегодня брать самое лучшее, что есть в системе светского образования, но, конечно, ни в коем случае не брать то, что нам может помешать достичь самой главной цели духовного учебного заведения.
Библиотека и учебный процесс. Раньше университет возникал на базе библиотеки. Есть ли будущее у этой пары? Какой Вы видите библиотеку в духовной школе?
Библиотеки, сегодня, как и в духовных школах, так и в светских учебных заведениях должны отвечать самым современным требованиям. Необходимо проводить компьютеризацию, каталогизацию, создавать соответствующую систему. У нас, например, действует система «Руслан», ее нужно развивать, чтобы она функционировала. Создана локальная сеть.
Сейчас скорость жизни сильно изменилась. Это не к тому, что мы должны идти в ногу со временем, в плохом смысле этого слова. Поскольку эта скорость действительно такова, что мы не можем ее игнорировать, нам необходимо учиться экономить свое время.
Святейший Патриарх Кирилл очень часто говорит о том, что у нас нет времени, нам нужно много сделать и он действительно прав. Кстати, он сам подает большой пример очень напряженной работы. Это человек, который именно в духовной школе, будучи студентом, научился ценить время и использовать каждую минуту по назначению. Вот почему у него столько талантов, вот почему он прекрасно говорит, вот почему он умеет говорить с людьми самого разного происхождения, самых разных политических взглядов, образования, возраста и так далее. Потому что именно в этом возрасте, студенческом возрасте, он научился ценить свое время. Чаще всего за книгой в библиотеке. Много писал. Он никогда не был в праздности. Как и сейчас. Этот навык он приобрел в студенческие годы.
Именно студенческий возраст дает человеку возможность запасти тот багаж, который он потом будет растрачивать в течение всей своей жизни, потом лишь немного его пополняя.
Возвращаясь к вопросу о библиотеке, я хотел бы еще раз сказать, что она должна быть сегодня достаточно современной, компьютеризированной по возможности. Таким образом можно сохранить бесценные фолианты, дабы их не брать в руки, а можно читать что-то в электронном виде. Конечно, состояние и состав, наличие тех или иных книг, тех или иных материалов в библиотеке определяет лицо школы. Естественно, те школы, которые обладают хорошими библиотеками, наиболее способны выпускать хорошо образованных священнослужителей.
Какая роль принадлежит воспитательной работе, институту классных наставников?
Воспитательная работа, на мой взгляд, всегда должна занимать первое место. Другое дело, что это слово «воспитательная», не очень любят те, которых воспитывают. И, наверное, хотелось бы, чтобы и классные наставники, и преподаватели, и администрация были б прежде всего старшими братьями, старшими друзьями, духовными наставниками, которые могли бы и со всей строгостью, с одной стороны, спрашивать, но с другой стороны, подавать пример, проявлять заботу, именно отеческую заботу и любовь к своим подопечным, своим младшим братьям – студентам. А студенты это очень хорошо чувствуют.
Разве кто-нибудь когда-то забудет Ивана Васильевича Воробьева. Любой человек его характеризует кратко и очень точно: это был святой человек. Если менторски к студентам постоянно относиться, они соответствующим образом и будут реагировать. Но если студент будет чувствовать заботу, то даже в момент самого сурового наказания, если он того заслужил, он способен будет понять свою вину, с пониманием и, возможно, с благодарностью воспримет его. Ребенок знает, что его любят родители, заботятся о его образовании, желают, чтобы он вырос достойным человеком. Любят и тогда, когда ради него же самого наказывают, если есть за что. Воспитатели, классные наставники и студенты должны быть едины. Единства нам пока еще не хватает.
Ваши пожелания студентам Московских духовных школ.
Прошло десять лет с того момента, как мой курс окончил духовную академию. Но всякий раз, когда сюда приезжаешь, в эти святые стены, ощущаешь себя таким же студентом, таким же молодым человеком.
Почему я так говорю? У каждого человека есть родители, и эти родители остаются до конца родителями. А мы для них остаемся до конца детьми. Что бы с нами ни происходило, какого б возраста мы ни становились, какое б положение в обществе или церкви мы б ни занимали, все равно родители остаются самыми дорогими, самыми любимыми.
Вот и духовная академия является действительно родной матерью. И это осознаешь с течением времени все больше и больше. Наверное, так бывает и в жизни. Когда человек теряет своих родителей, он начинает только потом остро чувствовать их драгоценность в своей собственной жизни.
Так же получается и у нас: чем дальше отдаляешься от того времени, когда здесь учился, тем больше понимаешь, как тебе родна и дорога школа. Вот сегодня, во время акафиста, я невольно поймал себя на мысли о том, что все, что мы получили здесь, за счет этого и живем. За счет этих знаний, за счет того же воспитания, за счет того, что мы здесь, насколько могли, учились молиться. За счет тех добрых примеров, которые являли нам своей жизнью наши дорогие преподаватели и наставники. Больше мы нигде ничему так не научились, как в этой родной школе.
Поэтому я, конечно же, очень благодарен ей и хотел бы, чтобы нынешние студенты хотя бы немножко прислушались к нашему мнению, исходящему с высоты нескольких прожитых лет после окончания академии и ценили те благодатные возможности, которые им дает Господь – пребывать в этом святом месте, в этой замечательной школе. И, особенно, в этой школе – Московской духовной академии в Лавре преподобного Сергия. Лично для меня, в сравнении с которой, ничто так не может являть сердечной теплоты, которую я испытываю всякий раз при ее посещении.
Благодарю Вас, Владыка, за интервью.
|
