 «Сама по себе идея ЕГЭ исходит из возможности сформулировать некие универсальные требования к оценке знаний выпускников. Это в свою очередь основывается на постулате о наличии некоего непротиворечивого универсального знания. Если тестирование идет по точным научным дисциплинам, то такой подход отчасти выдерживается, но при проверке такими средствами гуманитарных дисциплин мы наблюдаем неоправданный перенос естественнонаучной модели знания на сферу гуманитарного образования», – заметил в интервью «Русской линии» заведующий Миссионерским отделом Ярославской епархии, первый проректор Ярославской духовной семинарии (а в прошлом – декан одного из светских вузов), кандидат философских наук иеромонах Серапион (Митько), рассуждая о бурной полемике вокруг внедрения единого госэкзамена.
По словам отца Серапиона, «в голове авторов ЕГЭ присутствует подмена самого предмета гуманитарного знания неким иным предметом». «Если речь идет о знании фактов, то его еще можно проверить путем теста, но если говорить о знании оценок событий, то такая попытка приводит к совершенно непредсказуемым последствиям. Приходится вспомнить ту эпоху, когда в школьном курсе истории изучали не просто исторические события, но, прежде всего, в значительной степени их оценки классиками марксизма-ленинизма, Сталиным, решениями партсъездов и конференций тех лет. Например, мне вспоминается история из моей студенческой практики, когда преподаватель, завершая цикл лекций по теме «Этапы закабаления крестьянства на Руси» задал последний вопрос: «Так как же происходило закабаление крестьянства?» Он стал опрашивать всех студентов в группе. Каждый стал высказывать свою версию и преподаватель на каждый ответ говорил: «Неправильно», пока очередь не дошла до спящего на последней парте студента, который на поставленный вопрос ответил просто: «поэтапно». То же самое сейчас происходит с ЕГЭ. Если раньше было понятно, почему изучали оценки прежде фактов, то сейчас, в условиях отсутствия идеологии просто навязывают мнение тех или иных ученых, имена которых, чаще всего, даже неизвестны. Творческий человек не может ответить на вопрос о причинах, если ответ заранее известен. Здесь оценивается не процесс мышления, а осведомленность о знаниях некоего анонимного историка. Таким образом, подменяется сама суть экзаменационных испытаний. Проверяются не знания, а реакция на определенный внешний раздражитель», – подчеркнул пастырь.
«Что касается позиции министерства образования, то создаётся странное впечатление, будто это министерство является неким государством в государстве. Решение представителей высшей государственной власти для министерства образования имеет меньший авторитет, чем мнение их собственных экспертов. Возможно причина тут в кадрах, возможно в определенной инерции этой среды. Сам Фурсенко не является специалистом ни в какой науке, и возможно он искренне не понимает, что реально происходит в процессе сдачи ЕГЭ. Вопрос в другом: почему мнение анонимных экспертов для министра оказывается наиважнейшим? Хотелось бы узнать имена тех людей, которые составляют тесты по истории, чтобы общество могло спросить у них, почему они заставляют детей – граждан России, мыслить так же, как они. Почему они внедряют тоталитарные модели знания?» – заключил иеромонах Серапион (Митько).
|
