 Выборы нового Патриарха показали, насколько важным общественным институтом стала Русская православная церковь. Выбор Кирилла был определен не только внутрицерковными настроениями или настроениями среди воцерковленных мирян, но и отношением к возможным кандидатам остального общества. Для российского общественного сознания именно митрополит Кирилл представлялся наиболее очевидным претендентом на место предстоятеля РПЦ. Именно он воспринимался как человек, способный вести за собой церковь в начале XXI века.
Не секрет, что в самой церкви и среди православных россиян в целом отношение к Кириллу было несколько более сдержанным. От многих прихожан можно было услышать, что митрополит Кирилл «слишком политик». Многим хотелось видеть в качестве Патриарха Московского и всея Руси менее публичную, более ориентированную на внутрицерковные дела фигуру. В обществе же был четко сформулирован запрос именно на Кирилла. Причем наиболее ясно этот запрос формулировала самая образованная и динамичная часть общества. Сводить все к поддержке Кремля, интригам и телепропаганде — значит очень сильно упрощать. Консенсус в отношении возможных кандидатов выкристаллизовался сам собой — и очень быстро.
Этот феномен может означать только одно: у общества существует насущная потребность в том, чтобы церковь действовала активно, а её позиция по самым животрепещущим вопросам звучала более громко и ясно. Российский социум измучен ценностным релятивизмом, отсутствием общих целей и недостатком общественной солидарности. По ряду параметров социальная дезинтеграция достигает просто пугающих масштабов. В условиях слабости классических политических институтов (парламент, партии, местные администрации, частный бизнес) стране не хватает дееспособных игроков, не хватает скреп.
Естественно предположить, что именно в церкви многие видят тот элемент, который может скрепить страну и общество. И очевидно, что в качестве лидера такой церкви должен стоять Кирилл.
Это очень сложная задача. В церкви нет единства по поводу того, куда двигаться и как быстро. Сегодня РПЦ объединяет в себе и блестящих современных интеллектуалов, и сторонников разнообразных ретроградных движений, из которых «диомидовцы» — лишь наиболее радикально-мракобесный выброс. Повернуть церковь к более активной общественной работе и не допустить раскола — сложнейшая задача. Но именно в ее решении, по-видимому, и может состоять историческая миссия патриарха Кирилла.
Впрочем, опасности кроются не только внутри самой церкви. Есть также риск, что общество в целом будет слишком активно вмешиваться в церковную жизнь, станет слишком настойчиво требовать реформ. Начать «спасать церковь», вместо того чтобы прийти в нее за спасением, — это традиционная ловушка. В диалоге с церковью от общества требуется большой такт. Только тогда этот диалог принесет свои плоды.
Активное влияние церкви на общественно-политические процессы не является чем-то необычным. Достаточно напомнить, что в 1990−х в Италии именно католическая церковь сыграла ключевую роль в борьбе с организованной преступностью и коррупцией. В большинстве европейских стран церковь — важнейший институт, влияющий на все аспекты повседневной жизни людей. По сравнению с этой практикой в России церкви не слишком много, а слишком мало.
В России именно церковь может заполнить то общественное пространство, которое оставило государство. Государство сегодня в минимальной степени заботится о своих гражданах и не стремится расширять зону ответственности — для этого просто нет ресурсов. А с другой стороны, государство как опекун в значительной мере скомпрометировано российской историей, что объективно мешает расширению его функций. В этом смысле ситуация у нас в стране во многом похожа на ту, что имеет место в США, где государство также значительно отстранено от повседневных забот гражданина (по сравнению с той же Европой). В Америке многие подобные функции (взаимопомощь, выработка общественного мнения) берут на себя именно церковные общины. И возможно, что и нам предстоит пойти по схожему пути.
|
