 - Как Вы оцениваете нынешнее состояние российской уммы? Что качественно изменилось за прошедшие годы? Какие основные проблемы стоят перед ней?
- Я бы выделил два существенных этапа в развитии мусульманского сообщества в Российской Федерации. Первый этап изменения отношения государства к религии начинается с 1991 года и связан с распадом Советского Союза. В тот период было сделано очень много для существенного расширения прав граждан на свободу слова, свободу совести. Этот период закончился в 2000 году и его можно условно назвать "ельцинским".
Для мусульманской общины он отмечен как рядом положительных, так и рядом отрицательных событий. С одной стороны, мы получили большую степень свободы в своей религиозной деятельности. Хочу отметить, что эта степень и сейчас на порядок выше, чем в некоторых мусульманских странах, таких как Узбекистан, Туркменистан, где деятельность религиозных организаций жестко регламентирована. Опираясь на известный лозунг "берите суверенитета столько, сколько хотите", мусульмане взяли столько свободы, сколько смогли объять. Вместо 180 общин, существовавших на территории РСФСР в 1980-е годы, на сегодня мы имеем только официально зарегистрированных 3820, то есть в 20 раз больше. Мы сумели создать 79 учебных заведений, обогнав по их количеству православных. За эти годы были налажены очень широкие связи с международными исламскими организациями и руководством государственных органов по вопросам ислама почти всех мусульманских стран. Все это раскрыло значительные возможности для расширения религиозной проповеди, подготовки молодых мусульман, обучения детей исламу.
Однако этот же период охарактеризовался и такой сложной и сохраняющейся до сегодняшнего дня серьезной проблемой для мусульманского сообщества, как распространение радикальных и экстремистских взглядов среди мусульманской молодежи и даже среди отдельных общественных и политических деятелей. События в Чечне, Дагестане, негативные явления, имевшие место в Татарстане и Башкортостане, показали, что бесконтрольность в сфере религиозной проповеди и просветительства приводит к серьезным проблемам в жизни не только самих мусульман, но и отражается на жизни всего российского общества и государства. Нельзя говорить, что причиной конфликта в Чечне были религиозные процессы, но то, что исламский фактор был использован в значительной степени, что президент самопровозглашенной Ичкерии Джохар Дудаев опирался в своих действиях на конкретную религиозную идеологию, это уже ни для кого не секрет.
Вот еще одно явное доказательство того, что нельзя смешивать религию и политику, что религиозная деятельность должна быть четко определена и регламентирована законодательно.
С учетом этих двух тенденций можно оценивать состояние мусульманской уммы и после 2000 года. Будем называть этот период "путинским". Импульсивная и зачастую непредсказуемая политика Бориса Ельцина стала замещаться целенаправленной и планомерной политикой Владимира Путина. Последний в отношениях с религиями стал выстраивать определенные нормы и приоритеты. Он регулярно встречался с руководителями всех наших традиционных религий, в том числе с муфтиями, и это было очень показательно и значимо как для самих мусульман, так и для государственных структур, поскольку любой чиновник в своей деятельности оглядывается на президента. За эти восемь лет произошла существенная коррекция отношений между государством и религиями. Сохранилась доминирующая роль РПЦ, но и представители иудаизма, и представители ислама имели возможность встречаться лично с президентом и излагать ему свои наиболее насущные проблемы. Другое дело, что на уровне правительственных органов и министерств серьезно заниматься делами мусульман как было некому, так и до сих пор нет. Недавно был избран новый президент. Мы пока не знаем, какой будет его личная позиция в сфере государственно-религиозных отношений, поскольку президент Медведев пока ни с одним из российских мусульманских лидеров не встречался. Это не первоочередная задача, но для нас подобная встреча очень важна, поскольку является сигналом к действию для остальных государственных органов на ближайшие четыре года.
Как бы то ни было, линия отношений государства с мусульманами начала вырисовываться, но на сегодняшний день она еще не обрела конкретные организационные формы. Пока идут только разговоры о необходимости создания некоего органа по взаимодействию с религиозными организациями. Известна позиция Русской Православной Церкви: она против этого. Это объясняется нежеланием иметь аналог Совета по делам религий, который был не только органом контролирующим, но и в известной степени репрессивным по отношению к религиозным организациям. Я полагаю, что и позиция мусульманских лидеров по этому вопросу должна быть тщательно взвешена. Почему я придаю этому такое значение? Государство стремится в большем объеме контролировать экономическую и общественную жизнь в стране, но оно должно сохранить строгий принцип отделения государства от религии. Ни одна из религий не должна становиться идейным оплотом государства, как это было в Российской империи. Кстати, одной из причин свержения царского режима было и то, что он так и не смог отказаться от своей православной идеологии и встать на принцип отделения государства от религии. Кстати, опыт и практика многих мусульманских стран показывает, что попытки слияния религии и политики приводят далеко не всегда к положительным результатам. Если государство начинает вмешиваться в дела религии, то оно тем самым ограничивает свободу совести, а если религия начинает каким-то образом "внедряться" в государственную политику, то это тоже приводит к ущемлению прав и свобод многих граждан, особенно религиозных меньшинств. Выстраивать политику на религиозных ценностях сегодня невозможно, и история средневековой Европы и мусульманского мира показывает нам самые негативные примеры: инквизиция, аналогичные процессы в исламском мире всем известны.
Поэтому сейчас для мусульманского сообщества Российской Федерации важно выработать механизмы взаимодействия между исламом и государством, исламом и другими религиями. Этот вопрос требует серьезной, кропотливой и долговременной работы. Одним указом президента решить эти вопросы разом нельзя.
Существует опасное мнение, что мусульманами нужно руководить, навязывать им то, что составляет интересы государства. Этого делать нельзя, и сегодня необходимо поставить вопрос по-другому: нужны строгие законодательные нормы, которые четко очертили бы то, что является прерогативой деятельности религиозных организаций, а их попытки влиять на другие сферы, особенно вопросы политики и школьного образования, должны строго пресекаться государством.
- Вы являетесь председателем правления Фонда поддержки исламской культуры, науки и образования. За прошедшие полтора года его работы что, на Ваш взгляд, качественно изменилось в жизни российских мусульман? Какие результаты являются наиболее значимыми?
- Деятельность фонда в определенной степени является показателем развития государственно-религиозных отношений, в частности, с мусульманами. Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования ведет планомерную работу по выстраиванию отношений государства с мусульманским сообществом, это путь проб и ошибок, иногда столкновения интересов, но фонд делает свое дело: помогает мусульманским религиозным, образовательным, просветительским и культурным организациям.
Зачастую, говоря о деятельности нашего фонда, многие делают акцент на его материальной составляющей, на объемах выделенных средств. Конечно, задача поддержать материально мусульманскую общину очень важна. Но не менее важно и то, что фонд должен выполнять более серьезную задачу: он должен определить свои стратегические цели и задачи, а именно сделать так, чтобы мусульмане осознали свое место и роль в жизни российского общества, правильно выстроили свои отношения с государством. Когда мусульмане увидят и поймут эту главную стратегическую цель, ради которой фонд создан, тогда они потянутся к нему. Хочу сказать, что через практику нашей деятельности, которая во всех отношениях полезна для мусульманских организаций страны, предстоит еще проделать большую работу по стратегическому и концептуальному планированию деятельности фонда в будущем. И, конечно же, необходимо развивать международное направление в деятельности фонда.
- В последнее время все чаще слышатся голоса о необходимости создания в России специального органа (как его часто называют - экспертного совета) с целью вынесения заключений о так называемых экстремистских материалах. Разделяете ли Вы такую идею?
- Выбирая из двух зол, могу сказать, что экспертный совет - меньшее зло по сравнению с районным судом. Надо отметить, что мы сейчас пытаемся решить эту проблему, которую сами же и придумали несколько лет назад. Ведь некоторые духовные управления уже тогда составляли списки нерекомендуемой мусульманской литературы и создали прецедент, который государством был доведен до абсурда. Сейчас районный судья, который ничего не смыслит в вопросах религии, выносит решение о том, является материал экстремистским или нет. В конце концов, нужно оценить запрет книг с точки зрения развития культуры и цивилизации. Ведь книги запрещали и в сталинском Советском Союзе, и в гитлеровской Германии, но разве это образец для подражания! Бесспорно, есть люди, которые совершают преступления, в том числе на религиозной почве, но надо судить и наказывать людей, а не запрещать литературу. Запрещать книгу - это все равно, что сказать: "Я вам запрещаю думать". Надеюсь, что эта проблема найдет разумное разрешение.
- Что бы Вы пожелали верующим мусульманам в священный месяц рамадан?
- Рамадан - месяц поста и благих дел. Я молюсь Всевышнему, чтобы Он дал силы и терпение всем нам преодолеть с достоинством все трудности, стоящие перед нами. В эти дни я бы хотел пожелать всем россиянам мира спокойствия, уверенности в завтрашнем дне. Да снизойдет милость и благословение Всевышнего!
|
