|
 — Батюшка, уточните, пожалуйста, различие между умом и сердцем, которое проводят духовные святые отцы.
— Это различие легко провести потому, что есть два особых места, в которых размещаются эти два центра. В голове размещается Ум, включающий интеллект и память. Другим центром является сердце, где находится чувство, где находится воля. Однако сердце духовное не совпадает с плотяным сердцем. Сердце духовное — это центр, в котором Бог живет в нас. Этот центр тоже называется сердцем. В этом центре, в сердце, может жить Бог, но может жить и враг. И может жить любая страсть. Иногда сам князь тьмы входит в святилище нашего сердца, и тогда наша жизнь бывает жизнью пустой, жизнью злой, жизнью помраченной, жизнью греховной. А когда Дух Святой пребывает в нас (а мы и были созданы — иметь Его в нас), жизнь наша полна света, полна человечности, любви, полна смирения. Таким образом сердце, о котором вы меня спрашивали, является духовным центром каждого из нас.
— Что делать, если мой духовник, не занимающийся сердечной молитвой, считает, что молодым необязательно заниматься ею, и ориентирует нас на социальное христианство, а не на мистическое?
— Я думаю, что не бывает христианской жизни без того, чтобы она была в то же время мистической, то есть таинственной, связанной с Богом. Я не знаю таких христиан, которые не были бы одновременно и мистиками. Я имею в виду настоящих христиан, которые исповедуются, которые причащаются Таин Церкви, которые освящают свою внутреннюю жизнь. Это состояние мистическое, таинственное, сокрытое. Войди в клеть твою и помолись Отцу твоему, Который втайне! [1]
Как ты можешь молиться, не веря в Того Отца Небесного, Который сокрыт в сердце твоем и видит твое внутреннее душевное состояние? Как ты можешь быть хорошим христианином без Этого Духа, полученного в Крещении, без этой энергии, этого горения души, с которым тело наше становится совершенной машиной?
Таким образом, в каждом из нас есть таинственный, мистический центр. К этому центру направляются все наши отношения с ближним, наша любовь, доброта, милость, смирение, умиление, наше благочестие; все связано с тем мистическим центром в нас, где обитает Бог, и Царство Его, и Дух Святой. Так что я не знаю, какая жизнь может быть у нас без молитвы, без этого мистического центра, без этого места Божия в нас.
У язычников была общественная жизнь, и они занимались только этой горизонталью жизни. Но Господь наш Иисус Христос говорит нам в Нагорной проповеди и это слово: ищите прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (ср.: Мф. 6: 33). Поэтому я не думаю, что возникнет препятствие к занятию общественной работой, если у тебя будет неиссякаемый источник — присутствие Бога в тебе самом.
— Бывают ли услышаны Богом молитвы тех людей, которые не исповедуются годами? И тех, которые живут в больших грехах?
— Если молитвы возносятся подобно молитвам мытаря из Евангелия [2], с уничижением и болью сердечной, не осуждая другого, испрашивая прощения за свое былое окаянство, тогда Бог слышит их. Ибо именно для спасения грешных Бог воплотился в истории. Разбойник на кресте сказал всего лишь несколько слов и спасся, был прощен [3].
Блаженный Августин говорит и такое слово о разбойнике на кресте: «Счастливый разбойник! Всю свою жизнь он крал, а в конце похищает и рай!» Таким образом, Бог слышит молитву, приносимую человеком в уничижении, раскаянии, сожалении обо всем, что было плохого в его жизни до того момента, когда он задумался о том, что существует Бог, и понял, что несет в этой земной жизни какую-то ответственность.
— Существуют ли на молитве искушения слева и искушения справа? Что это такое?
— Да. Есть искушения и слева, и справа. Искушения слева очень хорошо известны: пьянство, леность, блуд, воровство, месть, гнев — всё это искушения и грехи слева. Искушением справа может стать чрезмерный пост.
Пост назначен святыми отцами, чтобы служить нам на пользу, для стяжания внутренней и телесной чистоты. Однако пост должен быть не только телесным, но и душевным. Сегодня я слышал нечто весьма интересное. Один человек говорил, что встретил в каком-то месте людей, которые не ели брынзу по той причине, что она заквашивается на сычуге, а значит, к брынзе примешано немного крови. Это крайность. Нигде у святых отцов в духовной жизни нет столь строгой и в то же время ложной разборчивости. Итак, пост, если он не совершается с рассудительностью, чтобы быть действительно полезным, и не соединен с добротой сердца, хранением уст, воздержанием от осуждения другого человека, — не есть пост. Осуждение ближнего очень грешно пред Богом: ты можешь умереть с голоду, иссохнуть от жажды, но если ты питаешь злобу на ближнего и говоришь о нем плохо в его отсутствие, — твой пост напрасен.
Также и дела, совершённые с благим намерением — освятить нашу жизнь — могут стать крайностями. Это всё падения справа. По причине добродетелей ты сбиваешься с пути. Поэтому хороша та мудрость, которой мы просим у Бога, чтобы Он осветил нам путь и мы шли царским путем, как говорят святые отцы, этим «Via aurea» — золотым путем, и не грешили.
Пост наш да будет благоразумным, воздержание — воистину воздержанием, хранение чувств да будет искренним. Покаяние да не будет фальшивым. Молитва да будет со вниманием, умилением и смирением, и тогда всё будет идти хорошо. Напротив, если молитвы наши совершаются одними устами, то, как бы длинны они ни были, эти молитвы помогают очень мало — в той мере, в какой мы, время от времени, бываем внимательны к тому что говорим. Есть такие бедные христиане, которые прочитывают акафисты и псалмы, много псалмов и много акафистов, однако потом сознают, что читали их одними устами, а сердцем и умом отсутствовали в том, о чем читали.
Перевела с румынского Зинаида Пейкова
[1] См.: Мф. 6: 6.
[2] См.: Лк. 18.
[3] См.: Лк. 23: 40–43.
|
