«Когда у музея такое колоссальное собрание, естественно, что какие-то предметы не сразу входят в научный оборот. В процессе систематизации фондов мы остановились на портрете, на который раньше никто не обращал особого внимания»,
— рассказал научный сотрудник музея Дмитрий Гусев.
Небольшое полотно поступило в Эрмитаж из расформированного перед войной историко-бытового отдела Русского музея. Там картина оказалась в 1930 году: ее привез со Смоленского кладбища собиратель Федор Морозов. В результате лабораторных исследований — в частности, химического анализа грунта — в Эрмитаже выяснили, что картина была написана в конце XVIII или в самом начале XIX века.
«Видно, что портрет почитался, за ним ухаживали. В красочном слое была обильная копоть и ожоги, то есть перед картиной стояла свеча или масляный светильник. Перед тем, как полотно попало в музей, его неоднократно очищали от накопившейся грязи, освежали новыми красками и даже вносили кое-какие изменения»,
— сообщил художник-реставратор Николай Малиновский.
Оказалось, в более позднее время кто-то удлинил вырез белой рубахи, «прирастил» Ксении плечи и прическу, сделав ее более женственной: на самом раннем слое виден контур более короткой стрижки. Также при расчистке изображения проступила седина. Показательно, что лицо святой прорисовано конкретно, а фон, приоткрытая грудь с крестом и рубаха — более условно.
«Портрет написан как-то спонтанно — быстро и уверенно, за один прием, — считает Николай Малиновский. — Вероятно, художник набросал черты Ксении, пока она сидела. В любом случае, портрет предельно индивидуален, это не фантазия и не обобщение. Глаза художника явно видели того, кого он изобразил»,
— сказал художник.
|
