Молитва значит вот что, как говорил один старец из «Патерика»: «Я повелел горе этой три дня подниматься к небу! И чтоб не спускалась оттуда три дня». Вот это молитва! Или как молился один старец из Скитской пустыни. Он, когда пришел к нему брат, спросил его:
– Чадо, а как теперь в Александрии? Что делают люди?
– Отче, там сильная засуха, – ответил брат.
– Так почему же вы не молитесь? – сказал старец.
– Да мы молимся, отче! Вышли в поле со святыми мощами и иконами, пришли священники, совершили елеосвящение с архиереями в открытом поле с большим крестным ходом. Молятся, а дождя все нет!
А старец сказал:
– Явно, что вы не молитесь!
Старец знал истинную молитву.
– Да нет, мы молимся, отче! – твердил брат.
– Чадо, если это так, тогда давай немного помолимся! – чтобы показать ему, какова истинная молитва.
Воздел старец руки, и пальцы его загорелись, как десять огненных факелов, а лицо засияло как солнце. И не опускал он рук целый час. И тогда как было ясно и сухо, набежали тучи, почернели облака, загремели громы и молнии, и полился такой обильный дождь вокруг них и во всем Египте, что брат вскрикнул:
– Отче, отче, опусти руки, а то меня потопит вода!
И тогда старец опустил руки, и лицо его снова стало таким, как прежде [1].
Ты видел, какова истинная молитва? Вот так надо молиться и нам! Молились тысячи и тысячи людей – и священники, и архиереи, но дождь не шел. А помолился один человек, но помолился как следует, и не прошло и часа, как начался и дождь, и тучи, и всё. Этой молитвой Илия разверз небо, которое пребывало заключенным три года и шесть месяцев (см.: 3 Цар. 18: 42–45). Это – молитва в экстазе, или восхищении.
Итак, когда молимся, будем знать, что мы далеки от молитвы все то время, пока ум наш обретается в нижних и нечист. Но не нужно отчаиваться, потому что Бог знает нашу немощь. И много раз бывает, что иной молится, бедняжка, удрученный каким-нибудь горем, и ему даже некогда в ту минуту почитать молитвы из «Часослова» или Псалтири. Говорит и он тоже немножко: «Господи, помилуй! Господи, прости!», – но говорит от всего сердца.
Когда ум его входит в сердце, он даже не может молиться продолжительной молитвой. Всего-то и говорит он, что: «Помилуй меня, Господи!», или «Милость моя!», или «Благосердие мое!», или «Боже мой!» Итак, когда ум сошел в сердце и вошел в клеть сердца, он всего-то и говорит, что: «Иисусе мой! Иисусе мой!» Потому что сердце тогда раскрывается и тут же закрывается. Сердце охватывает Иисуса, и Иисус – сердце!
Тогда уже нет времени для разговоров, ибо он стоит пред лицом Спасителя и боится говорить длинные речи, потому что отвлечет свое внимание. Ибо внимание есть сила молитвы пред лицом Спасителя. И тогда он говорит одно только: «Иисусе мой!» Но в этих словах столько слез изливается и столько любви Божественной, что человек весь делается как огонь во время молитвы.
Поэтому, когда молимся, будем говорить, как можем. Святой Макарий знал, что мы не умеем молиться, но дал нам совет: «Человек, я знаю, что ты не умеешь молиться! – он знал, что значит молитва, ибо он был великий столп Православия. – Но даю тебе совет: молись, как можешь, но молись часто!» [2]. Ибо от частой молитвы человек начинает учиться молитве истинной.
А святой Иоанн Лествичник говорит: «Станем ли бросать молитву количественную?» Ибо молитва количественная – это та, которую мы совершаем во множестве, но умом своим не находимся в сердце и взор ума нашего не обращен к Богу. «Не станем оставлять ее! Ибо первая молитва является причиной второй» [3]. Количество рождает качество.
Есть поговорка: «Упражнение – мать ученья». Молись постоянно! Апостол Павел говорит: непрестанно молитесь (1 Фес. 5: 17)! Когда мы, немощные и рассеянные, будем молиться так, как можем, то Бог, видя нашу душу, что она сколько-нибудь хочет молиться, дает ей несколько минут чистой молитвы. И тогда она тотчас начинает молиться со слезами, с великой пылкостью.
Однако молитва эта, даже если она длится всего несколько минут, то эти несколько минут молитвы умом в сердце сильнее, чем если бы ты простоял целый месяц на молитве, читая Псалтирь или «Часослов». Такой великой силой она обладает. И тогда христианин, вкусив сладость этой чистой молитвы, говорит: «О, вот это молитва!» Но это вкушение чистой молитвы, молитвы благодатной, не приходит по нашему велению, когда хотим этого мы. Оно приходит, когда Бог желает помиловать нашу душу.
Слышишь, что говорит святой Исаак Сирин? «Признак милости Божией – слёзы на молитве» [4]. Когда мы видим, что Бог посещает нас многими слезами, – это признак того, что милость Божия коснулась глаз твоих и хочет этими слезами покаяния и великой любви очистить тебя, просветить, омыть от грехов и показать тебе, какова истинная молитва.
Итак, мы должны молиться, как знаем, как можем, начиная с предначинательных молитв: «Царю Небесный», «Святый Боже», «Пресвятая Троице», «Отче наш», «Верую» и других. Будем молиться, как можем, но будем молиться чаще.
Ибо слышишь, что говорят святые отцы? Святой Феофан Затворник с полным правом свидетельствует нам: «Кто молится часто, для того сама молитва становится великим учителем молитвы. Сама молитва может научить его восходить с самых нижних ступеней молитвы до самых высоких, и до экстаза, и до духовной молитвы». Значит, молитва научила святых молиться, потому что они молились все время.
Потому и сказано: непрестанно молитесь! То есть всегда. Дома ли ты, в пути ли, в келье или на работе — повсюду возноси ум свой к Богу. И как можешь, но твори молитву все время! Всякая молитва хороша, если ты произносишь ее со страхом Божиим и вниманием.
Архимандрит Клеопа (Илие)
Перевела с румынского Зинаида Пейкова
[1] См.: Древний патерик. Гл. 12. § 17. С. 240–241; Достопамятные сказания. Об авве Ксое. § 2. С. 259–260.
[2] Ср.: Прп. Макарий Египетский. Духовные беседы. Беседа 40. § 6. М., 2007. С. 403–404.
[3] Ср.: Прп. Иоанн, игумен Синайский. Лествица. Слово 28. § 21. С. 236.
[4] Ср.: Прп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 56. С. 438.
|
