 Взаимообогащением назвал Предстоятель РПЦЗ, митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский Лавр (Шкурла) те процессы, которые происходят после подписания Акта о каноническом общении. "В Церкви, собственно, в обиходе Церковном, особенно в том, что сейчас происходит во взаимоотношениях между Церковью в Отечестве и Церковью Зарубежной – понятие "помощь" трудно, даже почти невозможно разделить на какой-то сугубо деловой, практический, аспект и на помощь в каких-то духовных начинаниях, – заявил владыка Лавр, отвечая на просьбу прокомментировать, свое высказывание о том, что одной из целей восстановления церковного единства было стремление помочь Русскому народу.
"Здесь все едино, все взаимосвязано, ничто не подается рассечению. Конечно, наша помощь состоит и в том, что мы продолжаем вести наше издательское дело при Свято-Троицком монастыре в Джорданвилле. В количествах меньших против прежнего, но кое-что мы печатаем, кое-что издаем, и таким образом можем помочь разъяснить русским людям некоторые практические вопросы повседневного Церковного бытия. Многое было утеряно из наследия старой России, но не забудем, что и утраты Православного Зарубежья велики, и наоборот – в Отечестве многое удалось сохранить из того, что нами, по разным причинам было утрачено. Так что происходит взаимообогащение", – сказал Предстоятель РПЦЗ.
Говоря о помощи со стороны Русской Зарубежной Церкви в деле книгоиздания, митрополит Лавр, отметив сегодняшний высокий уровень работы Издательского отдела Московской Патриархии, заметил: "Но мы и сейчас помогаем в том, что касается старой орфографии; у нас набор остался, мы сохранили русскую старую орфографию, и все наши издания, календари с Типиконом, "Православная Русь" – все это печатается по старой орфографии. Таким же образом ведется и наша официальная переписка, синодальные указы, протоколы заседаний. Мы полагаем это важным".
Касаясь вопроса о том, ощущает ли Владыка духовные перемены в России, в бытии Русского народа, митрополит Лавр сказал: "Конечно, сдвиги произошли. Это очевидно. И даже в чисто житейском образе иерея, архиерея, какими они сегодня предстают русскому народу, своей пастве, и в повседневном церковном устроении, обиходе, и в богослужебной практике. Уже в 1990-е годы, когда мы посещали Россию чувствовалось, что наступают какие-то перемены духовного плана; чувствовалось, что народ стал как бы духовно оживать, интересоваться верой. У нас была возможность сравнить здешнее положение в ограде Церковной, вокруг храма – с нашей жизнью за рубежами России. Некоторые стороны ее совпадают, некоторые – различаются… Удалось хоть и кратко, но, как говорят сейчас, пообщаться. А я всегда, с детства, любил Россию, думал о России, читал о России. Русских писателей читал, Гоголя всего прочел, поразили меня пушкинские строки о метели, и в стихах, и в "Капитанской дочке", и в повести. И все я эту метелицу вспоминал, – бывало, приду к себе, на свой хутор, в свой скит [в Карпатах], метель метет! – как в России…"
"Мое тогдашнее чувство, во время первых посещений Отечества, было: в правильном направлении движется, налаживается церковная жизнь, жизнь русского народа и государства. Это ведь все взаимосвязано. Людей, помню, в храмах полно было… Бабушка подходит, говорит, Владыка, у меня внучка в школе учится, благословите. Стало быть, уже есть в ней тревога о душе внучки. Так что это вещи крохотные, сокровенные, но хорошо заметные на уровне духовном. Это некие знаки пробуждения Руси. И они проявляются все отчетливей", – оптимистично заключил Владыка Лавр.
Андрей Рюмин, специально для Русской линии
|
