 Юлиана: Отец Максим, как у вас рождаются темы этих книг? Как вы решаете, что следующая тема будет такая? Ваша первая книжка – «400 вопросов…» про все. Потом семья, детский катехизис, а потом «Клир и мир».
О. Максим: Темы рождаются самой церковной жизнью, поскольку о монашестве писать я не умею, а от богословия отстал. Остается писать о вопросах практических. Если первые книжки были богословию посвящены (православие и западные исповедания и прочее), то дальше все больше в публицистику уходим, в журналистику. Вот так и получается, что, чем дальше в лес, тем больше журналистики.
Ю.: На приходе шутят, что у нас появился новый «уголовный кодекс». Можно теперь сличать поступки не только наших прихожан, но прежде всего клириков с тем, что написано в этой книжке. Как вы прокомментируете такое суждение?
О. М.: Я могу сказать, что это, во-первых, людям будет чем заняться прежде всего, особенно весело будет сопоставлять автора с тем, что он пишет, потому что это приятнее всего. Здесь вот в чем дело. Понятно, что в отношении многих обстоятельств церковной жизни у нас есть некий высоко заданный идеал, по отношению к которому все время делаются очень большие допуски. Это касается всего: от устава богослужения - Типикон здесь недостижимый идеал - до устава прихода, который, может быть, не такой высокий и недостижимый идеал, как Типикон, но тоже есть то, на что можно равняться, не то, что в полной мере воплощается в практике жизни церковной.
Ю.: А в каком году был принят приходской устав?
О. М.: Относительно недавно, на одном из Архиерейских соборов в пределах последних десяти лет. И соответственно возникает ситуация, когда многое реально совершается по неписаному обычаю. Собственно, эта книжка, с одной стороны, описывает известный мне объективно доносимый неписаный обычай, касающийся приходской жизни, по крайней мере Москвы, в довольно многих отношениях. С другой стороны, здесь следует рассуждение о том, что в этих обычаях, с точки зрения автора, вполне хорошо или требует, может быть, какой-то письменной фиксации и утверждения, а что сомнительно, дискуссионно и непонятно. Что есть такой обычай, который вообще обычай бессмысленный.
Ю.: То есть вы можете сказать, что это ваше частное мнение по поводу…
О. М.: …по поводу современной ситуации приходского бытия. Да, это видение священником современной ситуации приходского бытия, которое, с его точки зрения, претендует на объективность, и оценки, которая достаточно субъективна, но которая, в общем, по отношению к церковнослужению, к церковной жизни выношена.
Ю.: Кто будет читателем этой книги?
О. М.: Мне кажется, что она может быть интересна преимущественно людям, которые… здесь круг читателей более узкий, чем у первых двух книг, потому что это все же вряд ли интересно человеку внешнему, а интересно для того, кто уже стал жить церковной жизнью и при этом хочет жить ею сознательно. Это не такая широкая аудитория людей, уже перешагнувших порог Церкви, но при этом решивших не остановиться на этом первом шаге, а делать дальнейшие какие-то усилия по такому сознательному в ней участию.
Ю.: Как бы вы посоветовали относиться к вашим…?
О. М.: Как к точке зрения, которую, если логика и видение вызывают доверие, стоит учитывать при формировании собственного взгляда, собственного отношения к реалиям современного церковного бытия. Мы все время опираемся на людей или тексты, которые считаем авторитетными. Возможно, в какой-то мере для выработки собственной позиции стать некоей составляющей может эта книга. Но не для того, чтобы принять ее, не дай Бог, как некую официальную церковную позицию, она вовсе такой не является, не как истину в приближении к последним инстанциям, но все же точку зрения, которая не совсем с бухты-барахты родилась…
Ю.: Были ли вопросы, на которые вам было неприятно отвечать?
О. М.: У нас скорее была даже немножко другая линия. В каком-то смысле при подготовке книги мы сменили совопросник, потому что как мы до того работали, в подхождении к этой теме, мы не испугались внутренне. Мы не то что отказались – работать не будем, а внутренне стали цензурировать вопросы, формулировки и уходить от тем, про которые все мы знаем, что они есть, но о которых как-то вслух не принято говорить.
Ю.: Например...
О. М.: Скажем, экономические составляющие жизни прихода. Отношения клириков и прихожан между собой. Неправильности в отношениях прихожан к клирикам. Недостатки церковного быта. Специфика церковной экономики. Монашествующие на приходе. Есть темы, о которых все как-то знают, что они такие непростые в обсуждении, но они чаще всего находятся за скобками нашей церковной печати, в устной традиции обсуждаются. Вот здесь была попытка части их коснуться. Поэтому, безусловно, есть вещи, на которые и у меня работал внутренний ценз, о которых я говорил мягче, чем, может быть, думаю внутренне. Но я старался, чтобы эти вопросы мы потом вообще исключали либо чтобы в любом случае написанное было правдой. Не могу сказать, что в этой книге вся правда – субъективное, мое личное видение приходского существования. Но то, что написанное – правда, и я правда так думаю, - вот за это я готов отвечать; что там нет лукавого балансирования фактами и умолчаниями.
Ю.: А вы не боитесь, что вас будут критиковать за вашу «идеальность» изложения, видения приходской жизни?
О. М.: Я думаю, что это очень неидеальное изложение и что картина, возникающая там, не бесконечно радостная получается. Что неправильностей много, но они не определяют сути церковного даже не бытия, а быта, сегодняшней практики. В этом смысле есть внутренний такой мажор, а не идеальность. По милости Божией я его не утратил.
Ю.: Выйдет ли книга вопросов отца Максима к читателям?
О. М.: Поскольку больше ничего не остается, нужно переходить из категории «чукчи отвечателя» в категорию «чукчи вопрошателя»…
|
