 Схимонах Иларион происходил из мещан одного из российских городов. Родился он приблизительно в 1811 году. Место рождения его не известно. Живя на Афоне, он старательно скрывал свое прошлое, считая, что человек, вступая в монахи, умирает для мира и все, что с ним было до пострига, уже совершенно не имеет никакого значения.
Известно только, что он в начале тридцатых годов 19 века поехал из России в Иерусалим как паломник, но Святая Земля так его пленила, что он остался в одном из тамошних монастырей (точно не известно в каком), где был пострижен в мантию с именем Иларион. Более 50-ти лет он подвизался в Иерусалиме, удивляя всех своей строгой подвижнической жизнью.
Во всю свою монашескую жизнь не вкусил ничего скоромного, даже растительного масла, не говоря уже о спиртных напитках, которых бегал, как огня. Ему было уже более 70-ти лет, когда он от приехавших в Иерусалим на поклонение афонских монахов узнал, что русский монастырь специально для отшельников построил скит. И тогда старец решил поехать на Афон, где и завершил свой монашеский путь.
На Афон он приехал в 1886 году, поступил в пустыннический скит Русского Пантелеимонова монастыря, называемый Новая Фиваида, где был пострижен в схиму. Последние 12 лет жизни отец Иларион провел в маленькой каливе в полуверсте на восток от Крумицы. Он вел строжайшую затворническую жизнь, решительно никого не принимал к себе, не отворял дверей, а сам раз в неделю приходил к метоху (Крумица) и приобщался Святых Таин. После причащения он тотчас, ни с кем не видясь и не разговаривая, шел к себе в пустынь.
Келейное правило исполнял такое: ежедневно читал великое повечерие, затем тянул 60 четок, после чего сидя отдыхал, а потом тянул схимонашеский канон — 16 четок, спал три часа, встав ото сна, читал часы и пил чай, единожды вкушал пищу, потом вечерня и опять повечерие. Несмотря на свой 90-летний возраст, он не оставлял свое постническое правило и никогда не участвовал в общих трапезах. Его подвигам дивились все и, славя Бога, говорили, что такая мера подвижничества человеку доступна только по особому благословению Божию.
Возникает естественный вопрос какой толк от подвигов и духовного совершенства подвижника, чем он полезен миру, и как проявляется его Богом дарованная христианская любовь? Ответ на этот вопрос один: подвижник, совершенствуя себя в духовной жизни, тем самым привлекает на землю благодать Божию, а потому вносит огромный вклад в общую энергию добра, противостоящую энергии зла. Эта энергия добра так же необходима для духовности человека, как кислород для его тела. Без нее люди давно бы превратились в зверей, не было бы ни духовности, ни культуры, ни науки.
Благодать Божия не видна, не осязаема, но без нее человечество не может никак обойтись, а ее «продуцируют» исключительно святые люди. Несомненно, именно поэтому призывает нас Господь:
«Будите убо вы совершени, якоже Отец ваш небесный совершен есть» (Мф. 5, 48).
Но что значит быть совершенным? Если учесть тот факт, в каком контексте был произнесен Господом этот призыв, а именно после слов:
«...любите враги ваша, благословите кленущыя вы, добро творите ненавидящым вас, и молитеся за творящих вам напасть и изгонящыя вы... яко да будете сынове Отца вашего, иже есть на небесех...» (Мф. 5, 44-45),
— то очевидно, что совершенен тот, кто стремится любить как Христос.
Нельзя считать совершенным того, кто, желая не дать себе присесть и отдохнуть своему телу, привязывает себя волосами к стене и так неделями не спит, а любви не имеет и не стремится к ней. Но однозначно свят тот, кто не спит неделями, удрученный мыслями о страданиях других людей, и даже ценой собственной жизни желает помочь каждому Божьему созданию: и друзьям и врагам, и родным и чужим, и добрым и злым, и белым и черным, не выбирая их ни по какому признаку. Но при этом такого сочувствия и силы любви можно достичь только исключительными подвигами, с их помощью уничтожая свой эгоизм и естественные потребности своего тела.
С какой бы стороны мы ни подходили к описанию средств достижения цели духовной жизни, мы в любом случае придем к универсальному итогу размышлений о них святых отцов: без любви подвижничество невозможно и бесполезно, а без подвижничества любовь недостижима. Иначе говоря, любовь есть и цель, и средство духовной жизни, а подвижничество — лишь средство совершенствования в любви.
Но мы иногда именно эти средства идеализируем, полностью забывая о главной цели. Неординарные внешние средства совершенствования подвижников приводят нас в восторг и восхищение, и мы слепо подражаем им, совсем не ставя себе цели достижения Христовой любви.
Истинные же подвижники только для этой цели и живут и действуют, каждое их делание: пост ли, бдение ли, молитва ли — направлены исключительно к этой заветной цели. Они тем самым приносят огромную пользу и себе, и всему человечеству, участвуя в привлечении Божией благодати, этой мощной энергии добра, на весь мир. Они одновременно приобретают дерзновение пред Господом и просят Его о милости к нам, еще находящимся в плену греха и зла, чтобы и мы имели возможность совершенствоваться в любви и не лишились участия в вечном блаженстве.
Преставился 90-летний отец Иларион 21 октября (3 ноября) 1901 года, в день своих именин, и похоронили его в храмовый праздник метоха Крумица — в день памяти Казанской иконы Божией Матери. Еще 20 октября, в субботу, он приобщился в церкви Святых Христовых Таин и просил отвести его в его каливу, сказав, чтобы не приходили к нему до завтра. Но когда в воскресенье, 21 октября, в день именин его, пришли к нему утром, то уже нашли его умершим, в полусидячем положении на койке, с лицом спокойным, закрытыми глазами, и даже пальцы руки его как бы были приготовлены для крестного знамения.
Публикуется по книге: «Русский Афонский Отечник XIX - XX веков».
Серия «Русский Афон XIX-XX вв.» Т. 1. Святая Гора,
Русский Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне, 2012.
Источник: «Русский Афон»
3 ноября 2017 года
|
