Кстати, как раз на эти дни приходится памятная дата: 5 декабря 1931 года был взорван предшественник современного собора.
Взрыв был назначен на полдень субботы. Жильцов окрестных домов предупредили заранее, попросили покинуть дома - мало ли что.
Телевидения тогда не было, информация распространялась все больше по «сарафанному радио». В итоге дома покинули не все.
Вот такую историю рассказали «Комсомолке» в Музее архитектуры имени Щусева. В конце прошлого века у них, уже будучи пенсионеркой, в архиве работала Велта Асфольдовна Пличе. Ее детство прошло на Волхонке - окна квартиры выходили на храм. И вот в день взрыва маленькая Велта, позвав подружек, удобно устроилась с ними на подоконнике окна в ванной: открыли окна, свесили ножки.
За несколько минут до взрыва их заметили милиционеры. Засвистели в свистки, отчаянно замахали руками. Конечно, девочек с окна прогнали. Сперва долго выясняли, где их мамы, а потом сдали на поруки соседям. Из-за этого взрыв немного отложили - девчонок вполне могло снести на улицу взрывной волной или поранить вылетевшими стеклами.
Документальных фото, запечатлевших момент сноса, осталось не очень много. Фотоаппарат тогда был редкостью. Многие из снимков, доживших до наших дней, принадлежат Илье Ильфу, соавтору «Золотого теленка». Ильф, будучи журналистом, в начале тридцатых увлекся съемкой. Жил как раз напротив храма, в Соймоновском проезде. Разрушенный собор стал прекрасной натурой для начинающего фотографа.
После первого взрыва храм лишь дрогнул. А прилегающий квартал буквально подпрыгнул. Рухнули стены лишь после второго взрыва.
- Над храмом поднялось огромное облако пыли цвета запекшейся крови, - рассказывала потом коллегам Велта. - Эта пыль стояла в районе неделю. Осела везде: на стенах, окнах, скамейках, витала в воздухе.
КСТАТИ
Вторая жизнь деталей церкви
Мраморные плиты, на которых были высечены имена героев войны 1812 года, пошли на строительство скамеек станции метро «Новокузнецкая», стены из красного мрамора частично использованы на «Кропоткинской» и «Охотном ряду».
Песчаник использовали при строительстве здания Госплана, ставшего позднее Госдумой.
Золото с куполов ушло в хозяйственный отдел Объединенного государственного политического управления.
Горельефы, изображающие сцены битв, отправили в Донской монастырь. Колокола - в оркестре Большого театра.
Плиты использовали для ступеней Третьяковской галереи.
Часть главного иконостаса переправили в Ватикан. Ранее он был подарен Сталиным вдове президента США Элеоноре Рузвельт, а она потом выставила его на аукцион.
Александра МАЯНЦЕВА,
«Комсомольская правда»
|
