Отвечая по благословению Патриарха Кирилла президенту Российского книжного союза Сергею Степашину, отец Тихон напомнил, что Святейший Синод своим решением от 20 февраля 1901 года отлучить Л.Толстого «лишь констатировал уже свершившийся факт - граф Толстой сам отлучил себя от Церкви, полностью порвал с ней, чего он не только не отрицал, но и при всяком удобном случае решительно подчеркивал».
Еще когда Л. Толстому было 27 лет, он вынашивал идею создания новой веры, о чем свидетельствуют его дневники той поры, напоминает священник. А в преклонных годах, почувствовав, что близок к этой цели, писатель создает небольшую секту своих почитателей и пишет «Евангелие от Толстого», при этом главным объектом нападок Л. Толстого становится Православная церковь.
«Его высказывания и поступки, направленные против нее, были ужасающи для православного сознания. Более того, деятельность Л.Н. Толстого в последние десятилетия его жизни, к сожалению, была поистине разрушительна для России, которую он любил. Она принесла несчастье народу, которому он так хотел служить. Недаром вождь большевиков чрезвычайно ценил именно это направление деятельности Л.Н. Толстого и называл писателя «зеркалом русской революции», - отмечает отец Тихон, письмо которого публикует в четверг, 18 ноября 2010 года, «Российская газета».
По его словам, великие подвижники Церкви - святой праведный Иоанн Кронштадтский, святитель Феофан Затворник, многие другие - с горечью признавали, что «великий талант графа Толстого целенаправленно употреблен им на разрушение духовных и общественных устоев России».
«Последние дни жизни великого писателя говорят нам о той мучительной борьбе, которая происходила в его душе», - говорится далее в письме. Он бежал из своего родового гнезда - Ясной Поляны, но не к своим единомышленникам, «толстовцам», а в самый известный тогда русский монастырь - Оптину пустынь, где в то время пребывали старцы-подвижники. Там он попытался встретиться с ними, но в последний момент не решился на это, о чем тогда же с горечью признавался своей сестре - монахине соседнего с Оптиной пустынью Шамординского монастыря.
Позже, на станции Астапово, предчувствуя кончину, он велел послать телеграмму в Оптину пустынь с просьбой прислать к нему старца Иосифа. Но когда два священника прибыли в Астапово, окружавшие умирающего писателя ученики и последователи не допустили этой встречи.
«Церковь с огромным сочувствием относилась к духовной судьбе писателя, - отмечает секретарь Патриаршего совета по культуре. - Ни до, ни после его смерти никаких «анафем и проклятий», как утверждали сто лет назад и утверждают сегодня недобросовестные историки и публицисты, на него произнесено не было. Православные люди по-прежнему почитают великий художественный талант Л.Н.Толстого, но по-прежнему не приемлют его антихристианских идей».
Отец Тихон подчеркивает, что несколько поколений православных читателей в нашей стране и за рубежом высоко ценят литературное творчество Л.Толстого, «однако, поскольку примирение писателя с Церковью так и не произошло (Л.Н.Толстой публично не отказался от своих трагических духовных заблуждений), отлучение, которым он сам себя отверг от Церкви, снято быть не может», а это означает, что «канонически его церковное поминовение невозможно».
«И все же сострадательное сердце любого христианина, читающего художественные произведения великого писателя, не может быть закрыто для искренней, смиренной молитвы о его душе», - пишет в заключение священник.
В своем обращении к Предстоятелю Русской Церкви С. Степашин, признавая невозможность пересмотреть решение об отлучении Л. Толстого, просил Святейшего Патриарха проявить «к этому сомневающемуся человеку то сострадание, на которое способна именно Церковь», и разъяснить позицию Церкви в этом вопросе.
|
