 В 2009 году решением Священного Синода Русской Православной Церкви была учреждена ежегодная Патриаршая литературная премия имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия «За значительный вклад в развитие русской литературы». Впервые она была вручена 26 мая 2011 года писателю Владимиру Крупину. В 2012 году лауреатами стали Олеся Николаева и Виктор Николаев, в 2013-м – Алексей Варламов, Юрий Лощиц и Станислав Куняев, в 2014-м – Валерий Ганичев, Валентин Курбатов и протоиерей Николай Агафонов.
Мы продолжаем серию бесед писателя Александра Сегеня с теми, кому выпала честь получить из рук Патриарха Московского и всея Руси эту высокую награду. Сегодня читайте беседу с первым лауреатом Патриаршей премии – известным русским прозаиком Владимиром Николаевичем Крупиным, автором книг «Зёрна», «Живая вода», «Вербное воскресенье», «Вятская тетрадь», «Босиком по небу», «Афон. Стояние в молитве» и многих других
***
– ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ, В ВАШЕМ РАССКАЗЕ «КАТИНА БУКВА» МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА, ПОЗНАВАЯ АЛФАВИТ, ЗАДАЕТ ВЗРОСЛЫМ ВОПРОС: А ЕСТЬ ЛИ ТАКАЯ БУКВА, В КОТОРОЙ БЫЛО БЫ ВСЁ – И ПАПА, И МАМА, И ДРУГИЕ ДЕТИ, И ДОМ, И ДВОР, И ВЕСЬ МИР. ПОНЯТНО, ЧТО ТАКОЙ БУКВЫ НИ В КАКОМ АЛФАВИТЕ НЕ СЫЩЕТСЯ. А ЕСТЬ ЛИ ТАКОЕ СЛОВО?
– Ну, разумеется, Александр Юрьевич, это слово – «Бог». Если в будущем человечество станет жить без этого слова, то его ожидает могильное молчание. В своем рассказе «Как только, так сразу» я написал про дурдом, жизнь в котором становится более нормальной, нежели та, которая стала за стенами психиатрического заведения. Настолько всё исказилось в нашей действительности в девяностые годы. Да и сейчас, посмотрите, куда скатывается мировая культура.
– ЭТУ ЖЕ ИДЕЮ РАЗВИВАЕТ И КОНЧАЛОВСКИЙ В СВОЕМ ФИЛЬМЕ «ДУРДОМ».
– Да, совершенно верно.
– ВЕРНЕМСЯ К СЛОВУ «БОГ». СКАЖИТЕ, А КОГДА В ВАШЕЙ ЖИЗНИ ВСЕ ГЛАВНЫЕ ПОНЯТИЯ СТАЛИ ВМЕЩАТЬСЯ В ЭТОМ СЛОВЕ?
– Великое мое счастье в том, что я рос в православной семье. Нет, нас не ставили по утрам и вечерам к молитве, но иконы в доме висели, и мама всегда говорила нам: «То, что говорят в школе, слушайте и с учителями не спорьте, но дома не смейте плохо о Боге говорить!» На Пасху мы ходили в храм, и мама старалась, чтобы к этому главному празднику года все мы были обштопаны, чистенькие. Потом, поскольку я был активным молодым человеком, меня уже готовили к партийной работе, но Господь спас меня от участия в хрущевских гонениях на Церковь, которые выпали на начало шестидесятых годов, а я как раз в эти годы оказался в армии. А до этого, я помню, был такой случай. Мне нравилась девушка Катя, тоже активистка, как и я. Другие мне и не нравились, тихони. И вот как-то раз мы пошли в храм посмотреть на венчание. И я хотел «настучать» на молодоженов. Спрашиваю там: «Как фамилия жениха?» А мне ответили: «Бог знает, кого венчает». И почему-то это подействовало на меня, я не стал больше допытываться и не «настучал» ни на кого. Мало того, меня тогда охватил такой восторг души, что я сказал: «Кать, давай мы лучше сами с тобой обвенчаемся!»
– МОЖЕТ, ЭТО И СТАЛО ПЕРВЫМ ПОВОРОТНЫМ МГНОВЕНИЕМ?
– Наверное. И потом после армии меня стало всё больше и больше тянуть к Церкви. Став писателем, я состоял в парткоме Московской писательской организации, но при этом уже открыто ходил в храмы. К тому же подружился с Владимиром Алексеевичем Солоухиным, и он еще больше укрепил меня, мы стали с ним вместе посещать церкви.
– А ЧЛЕНОМ ПАРТИИ ВЫ ДОЛГО ОСТАВАЛИСЬ?
– Долго. До появления Зюганова. Мы тогда стали требовать у него изменить название партии.
– И КАК ЖЕ?
– «Народная партия» или как-нибудь в этом роде. Главное, избавиться от ставшего проклятым слова «коммунистическая». Геннадий Андреевич нам не внял, и мы решили расстаться с партбилетами. Гораздо раньше, чем Марк Захаров и иже с ним. Хотя уважение к добросовестным коммунистам у меня в душе осталось.
– НЕЛЬЗЯ ЖЕ ВСЕХ ПОД ОДНУ ГРЕБЕНКУ, КАК У НАС ПОСТОЯННО ДЕЛАЕТСЯ. ТО ВСЕ БЕЛЫЕ ПЛОХИЕ, ТО ВСЕ КРАСНЫЕ.
– Кто такой настоящий коммунист? Он первым лезет из окопа, первым идет на субботник, воскресник, дежурит в милиции в качестве дружинника. Вот что такое коммунист в советское время. Мой отец вступил в партию в 1942 году, когда вообще не наблюдалось роста числа вступающих в партию. Другое дело, что было огромное множество хапуг, хамов, нечестных людей, прикрывавшихся партбилетами. Особенно много таких негодяев развелось в семидесятые годы в комсомольской среде, и все они потом стали активными либерал-демократами, многие – банкирами, миллионерами. Об этом у меня есть рассказ «Любовь, комсомол и весна». В отделе пропаганды райкомов комсомола заседали такие.
– ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ, И ВЫ ВЕРИТЕ, ЧТО МОГЛО БЫТЬ ПЕРЕРОЖДЕНИЕ ПАРТИИ?
– Оно начиналось. Даже на селе появлялись райкомы, которые реставрировали церкви. Помню, Александр Юрьевич, в молодости я работал в газете, и там мне поручили материал о том, как из партии исключали верующего. Он от веры не отрекался, а когда прижали, положил партбилет на стол. Так секретарь райкома догнал его, поговорил с ним и восстановил. И в партии, и на работе. Его самого потом вызвали на ковер, спрашивают: почему? А он им: «Потому что этот воровать не будет!»
– КСТАТИ, УДИВИТЕЛЬНО ТО, ЧТО В ПЕРВЫЕ ГОДЫ РЕВОЛЮЦИИ ВЛАСТЬ ОПАСАЛАСЬ ВЕРШИТЬ РАСПРАВУ НАД ЦЕРКОВЬЮ ПО ТОЙ ПРИЧИНЕ, ЧТО, ПОКУДА ПРОЛЕТАРИИ ЗАНИМАЛИСЬ РЕВОЛЮЦИЕЙ И НЕ РАБОТАЛИ, НА ЗАВОДАХ И ФАБРИКАХ ТОЛЬКО ВЕРУЮЩИЕ РУССКИЕ ЛЮДИ ОСТАВАЛИСЬ И ПРОДОЛЖАЛИ ТРУДИТЬСЯ.
– Это очень верное наблюдение. Потому что у них только и оставалась совесть. Вот и в наше время с Перестройкой рухнуло всё: оборона, экономика, идеология, сельское хозяйство, а Россия жива и начинает восстанавливаться. Потому что Церковь нас спасает, вера. Недавно Путин сказал, что Запад заменил Бога на сатану. Это точно. Там уже гомосексуалистов венчают!
– В НОРВЕГИИ СОБИРАЮТСЯ УЗАКОНИТЬ БРАКИ МЕЖДУ ОТЦОМ И ДОЧЕРЬЮ, МАТЕРЬЮ И СЫНОМ.
– Это ужасно. Разрушение стержневых человеческих ценностей грозит глобальной катастрофой. А у нас традиционные православные ценности только и оставляют надежду на спасение. Едва лишь начинают размываться святые понятия, к нам приходит либо Наполеон, либо Гитлер.
– ОБ ЭТОМ ПРЕКРАСНО ГОВОРИЛ В СВОИХ ПРОПОВЕДЯХ СВЯТИТЕЛЬ ФИЛАРЕТ (ДРОЗДОВ).
– Конечно. А Игнатий (Брянчанинов), а Феофан Затворник!.. Все они говорили о том, что беды начинаются там, где кончается страх Божий. Для этого и существует история об изгнании из Рая Адама и Евы. Кстати, мой внук недавно сказал: «Им надо было бы помолиться, тогда бы они не ослушались и не стали яблоко с древа познания добра и зла есть».
– ВНУК У ВАС ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ! ЧЕГО СТОИТ ЭПИЗОД ИЗ РАССКАЗА О НЕМ, КОГДА ВЫ ЕГО ВЕДЕТЕ В ДЕТСКИЙ САД, А ОН ВАМ: «ДЕД, ДАВАЙ ЛУЧШЕ ПОЙДЕМ ПО БЕЛУ СВЕТУ СЧАСТЬЯ ИСКАТЬ!» ИЛИ КАК ОН ВАМ ПРИ ПРОЩАНИИ ДАЕТ БЛАГОСЛОВЕНИЕ…
– Я верю в грядущие поколения. Два поколения мы упустили, но подрастают новые, и они возродят величие России. Я часто выступаю в институтах и в школах и вижу, какие замечательные лица, какие ясные взгляды. Не такие, как 20 лет назад. Девушки, я уверен, не думают: «Дай срок, вырасту и так нагуляюсь, так по чужим постелям попрыгаю!» Нет, они в основном растут с мечтой о хорошем муже, о крепкой семье. Так же и парни. Гуляют с доступными, а женятся на неприступных.
– И В ХРАМАХ СТАНОВИТСЯ ВСЁ БОЛЬШЕ И БОЛЬШЕ МОЛОДЫХ.
– Да. И понимают, что как только перестал молиться, исповедоваться, причащаться, сразу стал доступен для сатаны и начнутся страшные беды.
– А КОГДА ВЫ САМИ, ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ, ЧЕТКО СТАЛИ ЭТО ОСОЗНАВАТЬ? ВЕДЬ ВЫ ОДНИМ ИЗ ПЕРВЫХ ЗАЯВИЛИ О СЕБЕ ИМЕННО КАК О ПРАВОСЛАВНОМ ПИСАТЕЛЕ. И ВО ВРЕМЯ ВРУЧЕНИЯ ВАМ ПАТРИАРШЕЙ ПРЕМИИ ЭТО НЕ РАЗ ПОДЧЕРКИВАЛОСЬ.
– С начала семидесятых я стал в открытую писать о необходимости веры. Стал вкладывать в уста героев христианские истины. В 1974 году вышла моя повесть «Живая вода», в которой ставятся эти вопросы.
– ДА, Я ХОРОШО ПОМНЮ, КАК ЗА ЭТО ПРОИЗВЕДЕНИЕ ВАС ПОЛИВАЛИ ГРЯЗЬЮ. ПРИЧЕМ НЕ ОДИН ГОД, А НА ПРОТЯЖЕНИИ МНОГИХ ЛЕТ. А КОГДА НА ГРУДИ У ВАС ПОЯВИЛСЯ КРЕСТИК? ВЫ ПОМНИТЕ?
– Помню. В 1976 году. Его, можно сказать, надела на меня вдова поэта Александра Яковлевича Яшина Злата Константиновна. Она прочитала мою первую книгу «Зёрна» и стала приглашать в гости, мы вместе ходили в церковь. Именно она заказала отпевание Николая Рубцова в Николо-Кузнецах и во время этого отпевания попросила священника надеть на меня нательный крест. А впервые причастился я в 1978 году в Коломне. Там в преддверии 600-летия Куликовской битвы проходил фестиваль, я входил в оргкомитет и писал книгу «Меж Непрядвой и Доном», и тогда же произошло впервые это событие в моей жизни. Но уже регулярно я стал исповедоваться и причащаться с 1980 года. Хотя, чего греха таить, было время, когда я и выпивал крепко, и другие недостатки у меня были. В 1979 году в Ельце появился у меня духовный отец – иеромонах Нектарий, в миру Николай Александрович Овчинников, врач, военный хирург. В 1980 году мы с ним крестили Валентина Григорьевича Распутина.
– А С НАДЕЖДОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ВЫ КОГДА ОБВЕНЧАЛИСЬ?
– В 1978 году. По Щелковскому шоссе перед Медвежьими озерами у нас есть полдомика. Я очень дорожу этим местом. Там в церкви служил отец Иоанн, ныне уже покойный. Он нас и венчал.
– ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ, А КАК ВЫ СТАЛИ ПИСАТЕЛЕМ?
– В молодости у меня никогда не было мечты стать писателем. Я мечтал быть моряком, меня волновала песня «На побывку едет молодой моряк…» Вот, думал я, где жизнь-то! «Грудь его в медалях, ленты в якорях». Залезая на сосны, на ели, на лиственницы, я представлял себя на мачте корабля. Все фильмы про моряков смотрел жадно. Потом, когда стали нравиться девочки, я страстно захотел стать знаменитым. Так и видел, как корабль назван моим именем. А потом, став известным писателем, я осознал, как это скучно. Что такое известность? Одного знают сто человек, а другого – тысяча, но он недоволен, потому что третьего знают 10 тысяч, и этот третий тоже переживает, потому что четвертого знают 100 тысяч, и так далее. И это есть жизненная тщета. К счастью, осознание тщетности славы пришло ко мне довольно рано. Я был в одной обойме с такими людьми, как Белов, Астафьев, Распутин, Лихоносов, Солоухин, Шукшин, и они были куда известнее меня, но я уже нисколько не переживал по этому поводу.
– КСТАТИ, О ШУКШИНЕ. Я ПРОЧИТАЛ ВАШ РАССКАЗ «ЧЕРНАЯ РУКА», В КОТОРОМ ОПИСАН СОН СТАРУШКИ ПРО ТО, ЧТО НА ТОМ СВЕТЕ У ШУКШИНА РУКА ЧЕРНАЯ В НАКАЗАНИЕ ЗА ЕГО РАССКАЗ «ВЕРУЮ!» И Я НЕ СОГЛАСИЛСЯ С ЭТИМ. НЕУЖТО ВЫ И ВПРЯМЬ ВЕРИТЕ В ПОДОБНОЕ?
– Я описал так, как мне в Бийске рассказала старуха.
– И, ТЕМ НЕ МЕНЕЕ, ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ, ВЫ В РАССКАЗЕ КАК БЫ И СОГЛАСНЫ С МНЕНИЕМ СТАРУХИ. НО, ПЕРЕЧИТАВ РАССКАЗ «ВЕРУЮ!», Я НЕ ОЩУТИЛ, ЧТО В НЕМ ШУКШИН КОЩУНСТВУЕТ. ВОЗМОЖНО, В ТО ВРЕМЯ, КОГДА НАД ЦЕРКОВЬЮ ЕЩЕ ИЗДЕВАЛИСЬ, ЭТОТ РАССКАЗ И ЛИЛ ВОДУ НА МЕЛЬНИЦУ КОЩУНСТВУЮЩИХ, НО СЕЙЧАС ОН УЖЕ ТАК НЕ ВОСПРИНИМАЕТСЯ. ВО- ПЕРВЫХ, НЕ ВСЕ СВЯЩЕННИКИ ИДЕАЛЬНЫ. ВО-ВТОРЫХ, И ГЕРОЙ ВАСИЛИЯ МАКАРОВИЧА НЕ ТАК-ТО И ОТВРАТИТЕЛЕН. ОН – ОДИН ИЗ ШУКШИНСКИХ ЧУДИКОВ, ТОЛЬКО ИЗ СВЯЩЕННИЧЕСКОЙ СРЕДЫ. ДА, ОН ПОДВЕРЖЕН ЗЕЛЕНОМУ ЗМИЮ, НО В СВОИХ РАЗГОВОРАХ СТОИТ НА СТРАЖЕ ПРАВОСЛАВИЯ.
– Конечно, Александр Юрьевич, есть и плохие священники, может, даже каждый двенадцатый, куда от этого деваться, как есть плохие врачи, учителя, писатели. Но надо ли об этом писать, вот в чем вопрос…
– НЕ СОГЛАШУСЬ. ВСПОМНИМ ЖИТИЯ. ВЕДЬ НЕ КАЖДЫЙ СВЯТОЙ ИЗНАЧАЛЬНО СТАНОВИЛСЯ СВЯТЫМ. МНОГИЕ ПОНАЧАЛУ ВЕЛИ СОВСЕМ НЕ ХРИСТИАНСКИЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ. ПОРОЙ ДАЖЕ И ВОВСЕ НЕПРИГЛЯДНЫЙ. ВСПОМНИМ НАЧАЛО ЖИЗНИ МАРИИ ЕГИПЕТСКОЙ ИЛИ СВЯТОГО ВОНИФАТИЯ, МНОГИХ ДРУГИХ. И ЧТО ЖЕ, ПИСАТЬ ТОЛЬКО О ТОМ, КАК ОНИ СТАЛИ СВЯТЫМИ, НЕ ПОКАЗЫВАЯ, ИЗ КАКОЙ ГРЕХОВНОЙ ПРОПАСТИ ОНИ ВОЗНЕСЛИСЬ ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ К ЗВЕЗДАМ?
– И всё же тут всё дело в личности пишущего. Как написать житие, не будучи самому достойным приблизиться к их святости? А представьте, что какой-то режиссер начнет снимать кино о Марии Египетской. Что для него будут те 40 или сколько там лет, которые она провела в пустыне? Для него интереснее будет показать, как она грешила в молодости в Александрии. Ведь грех для большинства художников интереснее святости. Поэтому хорошо, чтобы тут работали благочестивые авторы. А так-то, конечно, надо показывать и то, откуда возрождается в человеке святость. Вспомните, как Силуан Афонский честно вспоминает о своих ранних годах, когда он и в кабаки захаживал и всё такое…
– ИЛИ СТАВШИЙ СЕЙЧАС ОСОБЕННО ПОЧИТАЕМЫМ ДРУГОЙ АФОНСКИЙ СТАРЕЦ ПАИСИЙ СВЯТОГОРЕЦ, КОТОРЫЙ ТОЖЕ ПРИЗНАВАЛСЯ, ЧТО В МОЛОДОСТИ БЫЛИ ГРЕХИ СОМНЕНИЙ В СУЩЕСТВОВАНИИ БОГА.
– Сила Православия в том, что, казалось бы, обычные люди достигают такого уровня святости. И могут, не скрывая, говорить о том, какими грешниками были раньше. А были и многие такие, кто с младенчества являл собой пример благочестия. Сергий Радонежский изначально был святым и достиг таких высот, что, когда шла Куликовская битва, он, находясь вдалеке от нее, мгновенно называл имена только что погибших воинов и молился о спасении их душ. И очень много таких святых провидцев. Любого может посетить Господь и сделать Своим избранником.
– ЭТО ВЫ ОЧЕНЬ ХОРОШО ПОДМЕТИЛИ! ЭТО КАСАЕТСЯ НЕ ТОЛЬКО СВЯТОСТИ, НО НЕКОЕ ИЗБРАННИЧЕСТВО СЛУЧАЕТСЯ И ПРИ ВЫБОРЕ КАКИХ-ТО ПУТЕЙ В ЖИЗНИ, ДЕЙСТВИЙ, ПОСТУПКОВ. ХОЧЕТСЯ ПРИВЕСТИ ПРИМЕР ИЗ СВОЕЙ ЖИЗНИ. Я КАК-ТО НИКОГДА НЕ СОБИРАЛСЯ ПИСАТЬ О СВЯТИТЕЛЕ ФИЛАРЕТЕ (ДРОЗДОВЕ), ХОТЯ ЗНАЛ О НЕМ МНОГО И ОЧЕНЬ ПОЧИТАЛ. МНЕ КАЗАЛОСЬ, О НЕМ ТАК МНОГО НАПИСАНО, ЧТО Я НЕ СМОГУ НИЧЕГО ДОБАВИТЬ. И ВОТ МНЕ ПРИСУДИЛИ ПРЕМИЮ ИЗДАТЕЛЬСКОГО СОВЕТА МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ, И КОГДА МИТРОПОЛИТ КАЛУЖСКИЙ И БОРОВСКИЙ КЛИМЕНТ ВРУЧАЛ МНЕ ПРИЗ В ВИДЕ СТАТУЭТКИ СВЯТИТЕЛЯ, ОН СКАЗАЛ: «ТЕПЕРЬ И О МИТРОПОЛИТЕ ФИЛАРЕТЕ НАПИШЕТЕ КНИГУ». Я ВОСПРИНЯЛ ЭТО КАК БЛАГОСЛОВЕНИЕ ВЛАДЫКИ, ЗАКЛЮЧИЛ ДОГОВОР С ИЗДАТЕЛЬСТВОМ «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ» И НАПИСАЛ КНИГУ, КОТОРАЯ ВЫШЛА В СЕРИИ «ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ».
– У меня, Александр Юрьевич, была такая же история! И тот же владыка Климент сказал мне однажды: «Вам надо написать о Тихоне Калужском. О нем мало написано. Знают только, что он жил в дупле, и более ничего». И меня это на год тормознуло! Оказалось, действительно потрясающая личность. Из послушания владыке Клименту я стал писать о нем. А куда денешься? Владыка взял, отловил работника и усадил на труд, как крепостного. В духовной жизни это нормальное явление.
– А КОГО ИЗ ПРАВОСЛАВНЫХ ПИСАТЕЛЕЙ ВЫ МОГЛИ БЫ ВЫДЕЛИТЬ? СКАЖЕМ, И СОЛЖЕНИЦЫН ТОЖЕ ПОЗИЦИОНИРОВАЛ СЕБЯ КАК ПРАВОСЛАВНОГО ПИСАТЕЛЯ.
– Именно позиционировал. Вы точно слово подобрали. Но какой православный позволит себе писать письмо Патриарху и свысока поучать, как это сделал Александр Исаевич, отправив послание Патриарху Пимену! Какой христианин позволит себе топтать другого, завидуя его славе? А Солженицын, завидуя славе Шолохова, распространял лживые слухи о том, что Михаил Александрович у кого-то украл рукопись «Тихого Дона». А с каким цинизмом он отреагировал на то, что нашлись неопровержимые доказательства авторства Шолохова: «Теперь это уже не актуально»!
– А ЛЕОНИД ИВАНОВИЧ БОРОДИН БЫЛ, НА ВАШ ВЗГЛЯД, ПРАВОСЛАВНЫМ ПИСАТЕЛЕМ?
– Имя ему сделало диссидентство, как и Солженицыну. У диссидентов православие какое-то особенное…
– ЕСЛИ НЕ СКАЗАТЬ ПРОТЕСТАНТСКОЕ.
– Да. А если брать художественность, то и он, и Солженицын далеко не великие прозаики. Таких много. «Третья правда» – очень головная вещь, деланная.
– НА МОЙ ВЗГЛЯД, У НЕГО ЕСТЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ, НО ТЕ, В КОТОРЫХ ОН В НАИМЕНЬШЕЙ СТЕПЕНИ ВЫСТУПАЛ КАК ПОЛИТИК. СТИХИ ХОРОШИЕ.
– Стихи неплохие, но и не выдающиеся. Впрочем, я уважаю память этого человека, хожу на все вечера его памяти и говорю самые добрые слова о нем. Но такие писатели, они как удобрение для будущей великой литературы. Чем плохи Глеб Успенский, Дружинин, Потапенко? Хорошие прозаики. Но средние. И они тоже являлись удобрением для другой литературы.
– А КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, НАДО ЛИ СОЗДАВАТЬ СОЮЗ ПРАВОСЛАВНЫХ ПИСАТЕЛЕЙ? В ПЕТЕРБУРГЕ УЖЕ ТАКОЙ СУЩЕСТВУЕТ, ЕГО ВОЗГЛАВЛЯЕТ НИКОЛАЙ КОНЯЕВ.
– Это было бы неплохо. Сейчас немало хороших православных авторов, и среди священников есть – отец Владимир Чугунов, например.
– И НЕ ТОЛЬКО. ОТЕЦ НИКОЛАЙ АГАФОНОВ, ОТЕЦ ЯРОСЛАВ ШИПОВ, АРХИМАНДРИТ ТИХОН (ШЕВКУНОВ).
– Прекрасные писатели! Можно было бы подумать о создании Союза православных писателей. Хотя много прозаиков и поэтов, которые только рядятся в Православие.
– ПЕРЕФРАЗИРУЯ ИЗВЕСТНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ СТАНИСЛАВСКОГО, ЛЮБЯТ СЕБЯ В ХРИСТИАНСТВЕ, А НЕ ХРИСТИАНСТВО В СЕБЕ.
– Да, много таких. Слащавых, сусальных, не настоящих. Пишут про кошечек, собачек. Все батюшки у них, как на подбор, добренькие, сюсюкают.
– А МОГЛИ БЫ ВЫ ТАКОЙ СОЮЗ ВОЗГЛАВИТЬ? ЕСТЬ У ВАС АДМИНИСТРАТИВНАЯ ЖИЛКА?
– Нету! Каких у меня только ни было должностей, я нигде не мог усидеть долго. В школу я пошел с пяти лет, учился хорошо, меня на доску почета, а я отказываюсь, потому что не хочу ни над кем возвышаться. И лишь потом, проходя мимо доски почета, на которую меня всё же вывесили, иду и горжусь. Перед армией я мог пойти на хорошую должность, и меня бы освободили от службы, но я иду в армию и служу. И так далее. Стал в девяностых во главе журнала «Москва», но в главных редакторах мне не сидится, я призываю Леонида Бородина и отдаю ему журнал. Мне скучно становится возглавлять что-то. И я благодарен Бородину, что он тогда освободил меня от этой ноши.
– КСТАТИ, КОГДА ВЫ, ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ, ТОЛЬКО СТАЛИ ГЛАВНЫМ РЕДАКТОРОМ, «МОСКВА» ПЕЧАТАЛА «АГНИ ЙОГУ», ПОСКОЛЬКУ ЖУРНАЛ ВХОДИЛ В ИЗДАТЕЛЬСТВО «ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА» И РУКОВОДСТВО РАДИ УВЕЛИЧЕНИЯ ТИРАЖА ПРИКАЗАЛО ЭТО ПЕЧАТАТЬ. ЕСЛИ НЕ ОШИБАЮСЬ, ВЫ ТОГДА СРАЗУ ЖЕ ОТКАЗАЛИСЬ, ПОТЕРЯЛИ 200 ТЫСЯЧ ПОДПИСЧИКОВ, НО ПРИНЦИПАМИ НЕ ПОСТУПИЛИСЬ. ЖУРНАЛ ДО ВАС ПРЕВРАЩАЛИ В ОККУЛЬТНЫЙ. ВЫ СТАЛИ БОРОТЬСЯ С ЭТИМ, ВВЕЛИ РУБРИКУ «ДОМАШНЯЯ ЦЕРКОВЬ», СМЕНИЛИ ОБЛОЖКУ, И ЛИШЬ ПРИ ВАС ЖУРНАЛ СТАЛ ПРАВОСЛАВНЫМ. ЗА ЭТО ВАМ ПОДОЖГЛИ КВАРТИРУ, КОТОРАЯ, НАСКОЛЬКО МНЕ ИЗВЕСТНО, СГОРЕЛА ПОЛНОСТЬЮ.
– Да, Александр Юрьевич, так.
– ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ, КТО ИЗ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ВАШИ ЛЮБИМЫЕ?
– У многих есть хорошие произведения. У нас лихая литература! Я только не люблю заданность. У Чехова много прекрасных рассказов, но много и таких, которые написаны на потребу публике. Зачем Тургенев топит Муму? Ведь это не Герасим топит, а именно Тургенев. Герасим всё равно потом в деревню уходит, ну и собачку с собою бы забрал, там бы никто ее не тронул, но нет, Тургенев заставляет его ее утопить, чтобы шокировать читателя. А есть писатели, мимо которых мы прошли. Игорь Северянин, к примеру. У него есть великолепная поэма «Роса оранжевого часа» с удивительным образом служанки Марьи… И сейчас больше известны писатели, шокирующие читателей, а настоящие русские прозаики, верные классическим традициям, верные православным принципам, замалчиваются.
– А КАК НА ВАШ ВЗГЛЯД, ДОСТОЕВСКИЙ БЫЛ ПРАВОСЛАВНЫМ ПИСАТЕЛЕМ?
– Ох… Во всяком случае, скончался он как православный человек. В последние годы жизни причащался. Но не случайно, что Запад его так любит. В нем есть много темных загадок. Как он любил описывать грязную, пыльную, кровавую Россию! Как много у него отвратительных персонажей! Как много смакуется безобразное!
– Я СО ШКОЛЬНОЙ СКАМЬИ НЕНАВИЖУ СОН РАСКОЛЬНИКОВА ПРО УБИЙСТВО ЛОШАДИ.
– Ужасный сон! И заметьте, Александр Юрьевич, первое собрание сочинений, выпущенное большевиками, – Достоевского.
– ПРИ ТОМ ЧТО ЛЕНИН ЕГО НЕНАВИДЕЛ, НАЗЫВАЛ «АРХИСКВЕРНЫМ». А РОМАН «БЕСЫ»… ПРИНЯТО ГОВОРИТЬ О ТОМ, ЧТО ОН ПРОРОЧЕСКИЙ… НО, МОЖЕТ, ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ НЕ НАПРОРОЧЕСТВОВАЛ, А НАКАРКАЛ?
– Я если и перечитываю Достоевского, то только «Зимние воспоминания о летних впечатлениях». Какие там перлы! Например: «Ведь француженки только для того и выходят замуж, чтобы немедленно начать изменять мужу»… Многие его произведения пришибают читателя так, что у того опускаются руки, жить не хочется. Отцы Церкви учат о даре рассуждения: «Отбирайте, что вам полезно для души, а что не полезно». На русской литературе огромный грех лежит. Об этом и Розанов много писал. Вместо того чтобы пить из чистых источников: сочинений Тихона Задонского, Феофана Затворника и им подобным, – писатели пили из мутных источников и читателей своих к ним приучали.
– ВЫ, ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ, ГОВОРИТЕ О СВЯТООТЕЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ, НО ВЕДЬ НЕЛЬЗЯ И ХУДОЖЕСТВЕННУЮ ЛИТЕРАТУРУ ОТВЕРГАТЬ ПОЛНОСТЬЮ. ВЕДЬ И САМ СПАСИТЕЛЬ В ЕВАНГЕЛИЯХ ВЕДЕТ СЕБЯ КАК ХУДОЖНИК. ЕГО ПРОПОВЕДИ ОБЛЕЧЕНЫ В ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ОБРАЗЫ, ОН ПРИБЕГАЕТ К ПРИТЧАМ ПОСТОЯННО.
– Безусловно. Но образы, создаваемые Христом, работают на мысль, на воспитание души. В этом задача художественного слова. А у нас пропагандируют произведения, которые уносят читателя в черную дыру.
– ЗАТО КНИГА АРХИМАНДРИТА ТИХОНА (ШЕВКУНОВА) СТАЛА БЕСТСЕЛЛЕРОМ БЕЗ ВСЯКОЙ ПРОПАГАНДЫ. ПОСМОТРИТЕ, КАКИЕ ТИРАЖИ! А КНИГА – СУГУБО ХУДОЖЕСТВЕННАЯ. КАК ВЫ ГОВОРИТЕ, РАБОТАЕТ НА ВОСПИТАНИЕ ДУШИ.
– Очень радостно, что это произошло. Это настоящий прорыв. Потому что многие, если начнут писать про монашество, так там монахи такие искусственно правильные, что и читать не хочется. А здесь всё дышит человеческим и при этом возвышает.
– А ВЕДЬ И У ВАС МОГ БЫ СОБРАТЬСЯ СБОРНИК, КОТОРЫЙ МОЖНО БЫЛО БЫ ИЗДАТЬ В ТОЙ ЖЕ СЕРИИ ИЗДАТЕЛЬСТВА СРЕТЕНСКОГО МОНАСТЫРЯ. ВМЕСТЕ С ОТЦОМ ТИХОНОМ, ОТЦОМ ЯРОСЛАВОМ ШИПОВЫМ, ОЛЕСЕЙ НИКОЛАЕВОЙ, АЛЕКСАНДРОМ БОГАТЫРЕВЫМ. ПЕРВОГО ЛАУРЕАТА ПАТРИАРШЕЙ ПРЕМИИ!
– Да, я мог бы сделать такой сборник, если издатели пойдут мне навстречу. Ведь бывали времена, когда в течение многих лет у меня не выходило ни одной книги. Просто не хотели издатели. Особенно в девяностые годы, когда я прославился как борец против так называемой демократии, против той пошлости, которая вливалась тогда мощным потоком. Да и сейчас вливается, хотя и с меньшим напором. Сколько клеветы на меня было! Но это только укрепляло меня на пути к Православию. Причем доставалось мне и слева, и справа.
– ЭТО КАК С ГОГОЛЕМ, КОГДА ОН ОПУБЛИКОВАЛ «ВЫБРАННЫЕ МЕСТА ИЗ ПЕРЕПИСКИ С ДРУЗЬЯМИ». С ОДНОЙ СТОРОНЫ ЕГО КЛЕЙМИЛИ ЗА ТО, ЧТО ОН СТАЛ ЗВАТЬ ЧИТАТЕЛЯ КО ХРИСТУ, А С ДРУГОЙ – ЗА ТО, ЧТО ОН, СВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ, ОСМЕЛИЛСЯ В СВОИХ СОЧИНЕНИЯХ ПРИБЕГНУТЬ К ПРОПОВЕДЯМ. ОДИН ИЗ НЕМНОГИХ, КТО ЗАСТУПИЛСЯ ЗА НЕГО, ОКАЗАЛСЯ МИТРОПОЛИТ ФИЛАРЕТ (ДРОЗДОВ).
– Гоголь, безусловно, встал на путь к Православию. Но его заигрывания с темными силами были ужасны. Лескова тоже принято называть православным писателем, хотя он грешил пересказом всевозможных басен про лучших русских архиереев, смаковал их. Вот кто, на мой взгляд, был по-настоящему православным писателем в XIX веке, так это Гончаров. Он не заигрывает с христианством, не морализаторствует, не пытается проповедовать, но при этом создает тонкую структуру православного мировоззрения. Хуже всего, когда писатель желает стать властителем дум миллионов. Один батюшка мне рассказывал, как в молодости он молился: «Господи, дай мне спасти многих и многих!» Прошло время: «Господи, дай мне хотя бы моих прихожан спасти!» Еще время: «Господи, дай мне семью свою спасти!» А в старости: «Господи, хоть бы мне самому спастись!» Никто не творец, только Господь Бог. И писатель должен это понимать. «Я написал! Я сотворил!» – с этого начинается пагуба.
– КАК ВЫ СЧИТАЕТЕ, ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ, В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ ПИСАТЕЛИ БЫЛИ БЛИЖЕ К ПРАВОСЛАВИЮ? СКОЛЬ ЭТО НИ ПАРАДОКСАЛЬНО, НО МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО БЛИЖЕ. ХОТЯ РЕЛИГИЯ ЗАПРЕЩАЛАСЬ, ХОТЯ ОНИ НЕ ПИСАЛИ О ХРИСТЕ И ХРИСТИАНСТВЕ, НО САМ ПОСЫЛ К ГЕРОИЧЕСКОМУ, К ВОЗВЕЛИЧИВАНИЮ ЧЕЛОВЕКА У НИХ БЫЛ СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ У ПИСАТЕЛЕЙ ДОРЕВОЛЮЦИОННЫХ. НАШИ ГОСУДАРИ ОБИЖАЛИСЬ НА ЛИТЕРАТОРОВ. ПОЧЕМУ ЛЕРМОНТОВ СОЗДАЕТ ОБРАЗ НЕ ЕРМОЛОВА, А ЛИШНЕГО ЧЕЛОВЕКА ПЕЧОРИНА? ПОЧЕМУ ДОСТОЕВСКИЙ ПИШЕТ О МЕРЗАВЦАХ И НЕ ПИШЕТ О ВЕЛИКИХ СВОИХ СОВРЕМЕННИКАХ? А ПРИ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ ПИСАТЕЛИ ВСЕ-ТАКИ СТРЕМИЛИСЬ К ГЕРОИЧЕСКОМУ.
– Это очень правильная мысль, Александр Юрьевич! Советские люди молились трудом, молились делом, молились преданностью стране своей, народу. И метод соцреализма, о котором сейчас принято вспоминать с брезгливой усмешкой, учил показывать именно таких русских, выносить их на передний план своих произведений, а не мерзавцев и предателей, не скучающих барчуков и не развратных богатеев. И Шолохов, и Фадеев, а за ними Бондарев, Проскурин, Бакланов, Белов, Можаев на первый план выдвигали положительного героя, бойца, строителя, патриота своей Родины.
– А «ДВА КАПИТАНА» КАВЕРИНА! КАКАЯ ПРЕКРАСНАЯ КНИГА, О ПРЕКРАСНЫХ ЛЮДЯХ, ПРОТИВОСТОЯЩИХ И ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ ЖИЗНИ, И ПОДЛЕЦАМ. ЛЕТЧИК ГРИГОРЬЕВ ДО СИХ ПОР ОДИН ИЗ МОИХ ЛЮБИМЫХ КНИЖНЫХ ГЕРОЕВ.
– «Бороться и искать, найти и не сдаваться!» Саня Григорьев. Он и мой любимый персонаж тоже. Конечно, православной литературы в советское время не было…
– НО ОНА БЫЛА ПОДСПУДНО ПРАВОСЛАВНОЙ, ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ.
– Да, именно так, подспудно православной. То, что нравственно, то и духовно. Понятие совести у классиков советской литературы стояло на первом месте, а это понятие – основополагающее в христианстве. А сейчас очень хорошие времена, когда врата Церкви распахнуты людям. Но я очень боюсь, как бы не сбылось предсказание Лаврентия Черниговского о том, что наступят времена, когда кругом будут сиять золотые купола, а храмы опустеют. Впрочем, он говорил не с уверенностью, а: может статься. Не дай Бог!
– ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ, МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ПОСЛЕ ПОЛУЧЕНИЯ ПРИЗНАНИЯ ПАТРИАРХИИ В ВИДЕ ПРЕМИИ ИМЕНИ СВЯТЫХ РАВНОАПОСТОЛЬНЫХ КИРИЛЛА И МЕФОДИЯ У ВАС ПОЯВИЛОСЬ НОВОЕ ДЫХАНИЕ. ОБ ЭТОМ СВИДЕТЕЛЬСТВУЮТ И НОВЫЕ КНИГИ, И ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ БОЛЬШАЯ ПОДБОРКА РАССКАЗОВ В ПАСХАЛЬНОМ НОМЕРЕ ЖУРНАЛА «НАШ СОВРЕМЕННИК». Я ПРАВ?
– Порой у меня опускались руки: мол, никому не нужно то, что я пишу. Иной раз я нарочно выходил из дома и не брал с собой ни карандаша, ни бумаги, чтобы ничего не записывать. Сейчас и впрямь появилось свежее дыхание, хочется о том написать, о другом, о третьем, пятом, десятом. А тут недавно еще, поверите ли, нашел три блокнота своей прозы, которые считал утерянными. Перечитал, смотрю: очень неплохая проза, кое-что только надо подправить. Это ли не знак, что нельзя опускать руки?
С Владимиром Крупиным беседовал Александр Сегень
5 сентября 2014 года
|
