 Что ещё можно сказать о нашей Прибайкальской родине? И так уж много о ней сказано, что и не прибавить и не убавить. Бескрайние поля и высокие горы наполняют нашу землю. Бескрайние водные глади Байкала, стремнины Ангары и сотен других рек, три огромных водохранилища питают собой весь наш Восточно-Сибирский мир. Несметное количество разнообразных полезных ископаемых хранятся в глубинах нашей природы раскинувшейся на почти миллионе квадратных километров в самом центре российской Евро-Азии. Всё это описано писателями, поэтами и художниками в самых лучших цветах и в самых возвышенных интонациях. Не знаю точно, умиляет ли теперь эта красота кого-нибудь из современников, как она умиляла нас в 60-70 гг. ХХ века, но мне лично уже давно не до умиления.
В 1967 году мои родители привезли меня, как тогда говорили, на Усть-Илим. Самого города в те времена ещё не было, и всё моё младенчество прошло в рабочих вагончиках на лоне местной природы. Помнится, что тогда всего было много. Много было рыбы в речках, много было дичи в тайге, а уж леса сколько было, теперь и представить некоторым сложно. Местные реки: Илим, Карапчанка, Туба, Бадарма, Ёдерма, Игирма, Яросама, Жирон были сугубым клондайком для рыбаков и охотников, а потому рыбачили и охотились очень многие люди. В некоторых семьях было по два-три ствола в наличии. Сколь много восторженных слов об этой гостеприимной земле было рассказано строителями Усть-Илима своим сродникам и знакомым на большой земле, во время ежегодных отпусков, когда все старались побывать в родительских домах. Теперь наверное этих слов и не сосчитать.
С тех пор прошло более сорока лет. И что же сейчас представляет собой дикая природа Усть-Илима? Сказать, что ничего не осталось пока ещё нельзя. Есть несколько деревьев и между ними прячется несколько диких животных, но былого богатства нет и в помине. Точно такая же картина по всей остальной Иркутской области, кроме крайнего Севера и труднодоступных территорий западного берега Байкала. Говоря сейчас о р. Карапчанке и о г. Усть-Илиме я говорю о всей нашей Иркутской земле. Хорошей рыбы, скажем хариуса, линка и тайменя, в Карапчанке нет уже более 20 лет. Где-то в её верховьях прячется десяти сантиметровый белёк, а сильной чёрной рыбы нет и в помине. Да что хариус, там теперь налима найти проблематично! Да что налима, мелочи пузатой-гальянов, которые в прошлые времена ходили многотысячными косяками и тех уже нет (!!!) Глухаря и дикую козу можно и за месяц не сыскать, а ведь в ранние годы часто бывало лоси сами заходили в посёлки и в город. О каких глухарях речь, когда уже нет рябчиков, тех самых лесных куриц, которые не боясь человека летали по тайге также, как по Иркутску сегодня летают голуби. Лес вырубили (с самолёта смотреть страшно), воду заразили химическими отходами всяческих полезных предприятий и сливами с промышленных свинарников. Заразили почти всю сорную рыбу, что ни хвост сороги, то обязательно с глистами. Тайга постепенно превращается в лесотундру и каменистую пустыню.
Всё бы ни чего, ведь при желании можно и в пустыне жить, но ведь в этой пустыне скоро дышать будет трудно из-за всякого рода выхлопов и выбросов. Дышать будет не чем, и пройти будет негде, поскольку всё будет завалено бытовыми и промышленными отходами. Заводы с их непродуманным и устаревшим технологическим циклом хоть как-то понять можно, а как понимать владельца внедорожника «Hummer» выбрасывающего из окна на дорогу банку из под пива? Как понять учительницу географии на ходу выбрасывающую на тротуар из своей сумочки пустую пачку сигарет? Как понять профессора, бросающего окурок на тротуарную плитку прямо у главного входа в его Университет? Как понять селянина высыпающего полный кузов бытовых отходов прямо на перепаханное поле у самого кладбища в д. Урик Иркутского района?
Понять не очень сложно. Вот уже 92 года мы твердим нашим детям цитатку из М.Горького: «Человечек – это звучит горденько!», а в последние 24 года почти перестав строжиться на «мелкие» нарушения закона ослабили контроль за выполнением законодательных норм «Об охране окружающей среды». Всё логично, если человечек, это звучит горденько, то кто смеет этому человечку мешать жить так как он сам того желает? Двадцать четыре года относительной вседозволенности, бездумно-эгоистичного отношения к процессу потребления превратили наш народ в инфантильное, горделивое не принимающее здравую критику и строгий надзор население. Нам теперь никто уже не указ.
При всём при этом уничижительный топоэпитет «Раша» (позаимствованный из мультфильма Гарри Бардина) стал юморным и общеупотребительным, несмотря на всю его оскорбляющую нашу Родину суть. Большинство Россиян только и может, что рассуждая, осуждать себе подобных, а вот назидательно посигналить водителю выбрасывающему из окна пивную банку моральных сил не хватает. Одёрнуть хорошеньких девчонок, заплевавших и забросавших бычками крыльцо у своего института не наше дело. Спрятать в карман до первой урны свой мелкий бытовой мусор некоторым даже в голову такая мысль не приходит, хотя подобные охранительные порывы должны срабатывать в воспитанных людях автоматически.
Почему пишу об этом? Жить с этим очень трудно. Некоторое время мне довелось пожить в США и... Мы их тут всячески срамим и обзываем, и это, наверное, во многом верно, но вот в смысле любви к родной земле и её природе они нас опередили на столетия. А почему? Я думал об этом. Знаете, по статистике в Америке 94% населения в какой-либо степени религиозны. Вот тут и ответ. Верующий человек всё, что может в своей жизни подчиняет контексту Святой Библии, а контекст этот пропитан мыслью о том, что всякий убивающий землю сам убит будет. Страх Божий делает человека мудрым, добрым, бережливым и превращает весь окружающий его мир в земное подобие рая. Ей гряди Господи и наполни сердце нашего народа Собой. «Без Тебя любовь пуста! Без Тебя весна проста! Без Твоих деяний сохнет земля!»
Протоиерей Вячеслав Пушкарёв (Иркутск)
|
