 «До революции у Русской Православной Церкви было более 77 тысяч храмов. Сейчас - около 30 тысяч. И «отдавать» государству уже практически нечего. Всё или разрушено, или стоит в таких руинах, что легче построить новый храм. По Церкви прошелся кровавый каток. В 1920-е годы практически все ценности, по сути принадлежащие народу, Церковь была лишь хранителем их, эшелонами отправлялись на Запад, продавались за золото. За бесценок, но тем не менее - за золото. А что не продали, отняли и отдали в центральные и краеведческие музеи. А у музеев в атеистическом государстве почти не было возможности их выставлять. И поэтому Торопецкая икона Божией Матери, 77 лет пролежав в запасниках, ни разу не была выставлена в экспозиции музея ни на одной выставке. И так, в «закрытом режиме» лежат в музеях и чудотворные иконы. И иконы, не представляющие искусствоведческой ценности, но являющиеся для Церкви святыней. Они никогда в жизни не будут выставлены. Это невозможная ситуация, музеи задыхаются, в Историческом музее десятки тысяч икон, в Третьяковке - несколько тысяч», - заявил глава пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси священник Владимир Вигилянский, комментируя проект закона «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения». Новую редакцию закона «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения» на днях рассмотрела Правительственная комиссия по вопросам религиозных объединений.
Отец Владимир добавил, что «мы чествуем праздники чудотворных икон, половина из которых утеряны, и непонятно, где они находятся». «Нам предстоят еще открытия на этот счет. Не будем забывать, что иконы «умирают» в метафорическом смысле этого слова, если они изъяты из богослужебного употребления. Их сакральная функция в музеях утрачивается, даже если они выставлены. Их главная «функция» - находиться в храме, а не в светских условиях. Они для этого заказывались, творились, дарились, хранились. Они «оживают», когда перед ними молятся. Не будем забывать, что изъятие церковных ценностей сопровождалось кровавыми историями: убивали, арестовывали священнослужителей и мирян, охранявших святыни», - продолжил священник.
«А пока правовая сторона этого дела такова, что у нас нет закона, который мог бы позволить отдавать иконы храму. Предпринимаются только первые попытки ее создать. Комментаторы любят подчеркивать, что государство будет давать помощь на реставрацию имущества, которое ему не будет принадлежать. Но это диктуется законом об охране исторических и культурных памятников. Многие церковные здания ими являются. Если вы посмотрите какие-либо учебники по мировой истории архитектуры, то заметите, что Россия вошла в нее только храмами. Государство, по закону следящее не за тем, как Церковь хранит их, должно выделять на сохранение общекультурного достояния деньги. Но это очень маленькие деньги. Речь идет буквально о тысяче рублей на храм. Это не те суммы, от которых падают в обморок», - сказал отец Владимир.
По его словам, «история с Торопецкой иконой Божией Матери подтвердила наличие какой-то фальшивой моды - на позицию «собаки на сене» - у себя икону никогда не показывать и Церкви не отдавать». «Она поражает. Печётесь о доступности - выставите иконы. Но в выставочном пространстве Третьяковки, например, находится меньше 1 процента икон. А история с Торопецкой иконой Божией Матери абсолютно чиста. Благотворитель заказал очень дорогую капсулу, хранение в которой более полезно для иконы, чем в запасниках музея. Ни в какой «закрытый режим» икона не попадает, она находится в абсолютно доступном храме, находящемся на перекрестке дорог. У верующих есть возможность полгода помолиться перед иконой, которая 77 лет была в заточении, этому только радоваться надо», - подчеркнул иерей Владимир Вигилянский.
|
