 «Сейчас могила именно в том виде, в каком она была тогда, когда похоронили писателя его родственники и друзья, и в том виде, в котором он сам просил обустроить эту могилу», - сказал министр культуры России Александр Авдеев на открытии памятника.
По его словам, «нельзя праздновать 200-летие великого писателя, произносить торжественные слова, отдавать ему должное и в то же время иметь в Москве попранную могилу, из которой выдернули крест, выкинули камень, да и вообще забрали останки и перевезли на другое кладбище».
Писатель был похоронен 24 февраля 1852 года на кладбище Данилова монастыря в Москве. На его могиле был установлен бронзовый крест на черном надгробном камне («Голгофе»). На камне была высечена надпись: «Горьким словом моим посмеюся» (цитата из книги пророка Иеремии).
В 1930 году Данилов монастырь был окончательно закрыт, а некрополь вскоре ликвидирован. 31 мая 1931 года могилу Гоголя вскрыли, и его останки перенесли на Новодевичье кладбище.
Туда же была перенесена и Голгофа.
В 1952 году на могиле вместо Голгофы установили новый памятник в виде постамента с бюстом Гоголя работы скульптора Николая Томского, на котором начертано: «Великому русскому художнику слова Николаю Васильевичу Гоголю от правительства Советского Союза».
Голгофа за ненадобностью какое-то время находилась в мастерских Новодевичьего кладбища, где ее обнаружила вдова писателя Михаила Булгакова с уже соскобленной надписью. Она подыскивала подходящее надгробие для могилы своего покойного мужа. Елена Булгакова выкупила надгробие, после чего оно было установлено над могилой ее мужа.
Последнее десятилетие жизни Гоголя прошло под знаком все усиливающейся тяги к иночеству. «Нищенство есть блаженство, которого еще не раскусил свет. Но кого Бог удостоил отведать его сладость и кто уже возлюбил истинно свою нищенскую сумку, тот не продаст ее ни за какие сокровища здешнего мира», - говорил писатель.
По словам поэта Василия Жуковского, настоящим призванием Гоголя было монашество. «Я уверен, - писал он в марте 1852 года, получив известие о смерти Гоголя, - что если бы он не начал свои «Мертвые души», которых окончание лежало на его совести и все ему не
давалось, то он давно бы стал монахом и был бы успокоен совершенно, вступив в ту атмосферу, в которой душа его дышала бы легко и свободно».
|
