 Катехизация – научение новоначальных христиан вере – имеет смысл только тогда, когда она подкрепляется всей церковной жизнью. Эту мысль подчеркивал епископ Зарайский Меркурий, глава Синодального отдела по религиозному образованию и катехизации Русской Православной Церкви, выступая 10 ноября 2009 года перед молодежью в рамках общедоступного лектория «Основы православного мировоззрения».
«Как научить вере?» – поставил вопрос иерарх. По его словам, лекции, книги, курсы, семинары, а также хорошее семейное воспитание (необязательно религиозное), готовящее почву для принятия «дара веры», – все это необходимо для серьезного научения, но недостаточно. «Научить вере можно только через жизнь», – сказал владыка, добавив, что «и жизнь, и слово должны быть едины». Пример этого единства должны показывать сами катехизаторы: «Наша задача – пастырей, катехизаторов – сделать все, чтобы наше слово о вере, подкрепленное нашей жизнью, коснулось сердца того человека, к которому мы обращаемся. Надо любить тех, к кому мы обращаемся, и то, о чем мы говорим».
Для самого епископа Меркурия таким примером является его духовный руководитель – архимандрит Иоанн (Крестьянкин). У него не было никаких «трактатов по катехизации», которые сейчас загромождают стол главы Синодального отдела. Старец «жил Церковью, Богом, любил людей. Даже единожды встретившись с ним, получив благословение, пару слов, человек уже никогда не забывал этой встречи», – напомнил архиерей.
Также самой действенной катехизацией он считает не лекции и беседы, а социальное служение церковных людей в больницах, детских домах, тюрьмах, «сопряженное с проповедью». Именно через опыт такой ненавязчивой катехизации «самой жизнью» проходят студенты духовных школ Русской Церкви, отметил епископ. «Люди, принимающие помощь, в конечном итоге всегда спрашивают, почему им помогают. Тут и заходит разговор о Боге». И напротив: «человек, обладающий церковным знанием, но не живущий по-христиански, страшен для Церкви», а значит – является «страшной разрушительной силой в обществе», подчеркнул владыка.
Надо признать также, что существенным «камнем преткновения» для организации катехизации является само духовенство, сказал он. Епископ привел пример съезда катехизаторов в одной из крупных епархий, куда явились всего полтора десятка приходских священников. «Это страшно!» – так оценил докладчик инертность своих собратьев. Он убежден, что, помимо желания самих настоятелей приходов, должна быть явлена «и воля епархиального начальства, и Священного Синода», которые могут определить некий «оптимум» подготовки для тех, кто серьезно устремился в Церковь. «Крестить, венчать нельзя без оглашения! 3-4 встречи или 12, но какой-то минимум или оптимум должен быть обязательно», – убежден иерарх.
Владыка отметил также, что впервые на предстоящих Рождественских чтениях особое внимание будет уделено именно катехизации.
Кроме того, считает епископ Меркурий, богослужение в Русской Православной Церкви надо сделать понятным – но не за счет полной русификации, а, в первую очередь, через изменение отношения новоначальных верующих к церковнославянскому языку.
Владыка высказался категорически против перевода богослужения с церковнославянского языка на русский: «Менять целиком всю практику церковнославянского богослужения на русский совершенно неправильно». В числе его доводов – необходимость понимания глубины древней традиции православного богослужения и особенностей церковнославянского языка: «Невозможно сделать за короткое время то, что сделано за две тысячи лет». Современный русский язык он считает «достаточно примитивным» по сравнению с церковнославянским – «музыкальным, чистым, языком разговора с Богом, очень объемным, одно слово славянского языка глубочайший смысл в себе несет!»
«Русификация – это путь не восхождения в Церковь, а снисхождения Церкви. Это путь протестантизма, он неправильный», – считает глава Синодального отдела. Поэтому приходящих в Церковь надо настраивать на постепенное «привыкание». В качестве примера владыка изобразил диалог с воображаемым неофитом: «Вот «Господи, помилуй!» Вы понимаете? И слава Богу! А завтра уже «Подай, Господи» поймете. Нужно привыкать».
В то же время, архипастырь не отвергает необходимости работы над отдельными словами и выражениями, которые «естественно» было бы заменить. Он привел ряд примеров, в том числе то место из Евангелия от Луки (Лк. XI, 27), где «дьякона язык всегда ломают»: «…блажено чрево носившее Тя, и сосца, яже еси съсал». Епископ считает вполне возможным читать за литургией это место в Синодальном переводе – «Блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие». А в восклицании «И весь живот наш Христу Богу предадим!» епископ допускает замену «живота» на «жизнь» и т.д. Однако здесь важен дифференцированный подход: «бывают разные случаи…, и это не везде надо». Так, замена некоторых слов неактуальна для «сложившихся» приходов и монастырей. А вот для новых приходов, куда приходит много молодежи, возможна некоторая русификация. Подобные вопросы должен решать епархиальный архиерей, считает епископ Меркурий.
Главная же задача священнослужителей и катехизаторов – «объяснять, что происходит, достучаться», чтобы, например, понимая суть богослужения, человек и не помышлял опоздать на него, чтобы не подменял участие в Литургии «стоянием в очереди – «сдавать грехи». Важное значение для понимания богослужения имеет слаженное взаимодействие священнослужителей и хора: епископ описал нередкую ситуацию, когда «хор орет, а батюшка пытается его перекричать». «И регент, и священник должны понимать, что они делают единое дело, что… в богослужении, особенно в Литургии, важна не музыкальная форма, а слово. Если мы за музыкой не понимаем слова – это неправильно», – сказал архиерей.
«От языка мало что зависит, от сердца больше», – подытожил он. «Важно, не на каком языке читать, а как читать. Все зависит от того, где этот человек во время службы находится: молится ли он сам или он, простите, актерствует», – заключил владыка.
|
