45 сумок, 35 пар обуви, шкаф косметики, собственная отдельная квартира — ешь, пей, веселись! А в душе крик: «Я так больше не могу!» Ирина Денисова, знаменитый на всю Беларусь регент, ушла в монастырь на пике успешности. Вырастила троих детей, добилась признательности в мире музыки, добилась всего… О ней даже сняли фильм — «Регент». А через несколько лет вышел уже второй фильм — «Инокиня»… Наш рассказ о том, как пришла к монашеству женщина, о нем никогда не мечтавшая…
***
ЖИЗНЬ ПО ПЛАНУ
— Матушка Иулиания, в фильме «Инокиня» [1] Вы сказали, что и не думали о монашестве, а решились на него вдруг, за три дня. Что произошло в эти три дня?
— Мне приходилось на этот вопрос много раз отвечать: как так — не собиралась, а тут засобиралась? Я до сих пор не знаю, как же это правильно объяснить…
Те три дня были верхушкой айсберга, к этому действительно шла вся жизнь. Сейчас мне, как сквозь прозрачное стекло, стала видна вся моя предыдущая судьба как подготовка к этому окончательному событию.
Были моменты, когда я шла в прямо противоположном от Бога направлении. Знаете, теперь я думаю, что Господь дает возможность выбора, некую вариативность каждому человеку. Человек все время норовит сойти со своего пути и соскальзывает в грех, а Господь его «ловит» там и ищет для него другую дорожку.
— Так с Вами и произошло?
— Да. Моя душа всегда была ищущей, еще с юности. «Ловить» промысел Божий я пыталась, даже будучи неверующей, некрещеной. Хотелось какой-то чистоты… Откуда мне было тогда знать, что такие категории не живут в греховном существе, которое Бога не знает, не обращается к Нему, живет только собой: все эти «я, я, я» уже с детства накладывают свой отпечаток…
ДОРОГА ЧЕРЕЗ ОККУЛЬТИЗМ
— Что было во внутренней жизни до того, как Вы пришли к вере?
— Творчество, загнанное внутрь. Вообще хороший вопрос: чем можно жить, когда не знаешь Бога, какой внутренней жизнью? Какая-то тайная жизнь души и поиск смысла — были. Внутри — трагедия, поиск, неудовлетворенность… Всё не удовлетворяло.
— У Вас никогда не было соблазна подменить смысл жизни детьми, работой?
— Смысл жизни в детях, в служении, в работе, — это всё земное. Душа-то чувствовала, что она не отсюда! Но сформулировать это не могла. Поэтому искала, где только возможно. А в начале 90-х – как всегда на сломе эпох — вдруг становится очень популярным вызывание духов, оккультизм, астрология, всплывают имена Блаватской, Рерихов. Буквально через месяц после того, как я приняла крещение, мне предложили абонемент в школу астрологии Павла Глобы…
Никто не знал толком, что это такое, но интеллигенция покупается на такие «штучки». Дьявол понимает социальное устроение человека и действует в той терминологии, которая тому близка. В моем случае это было такое избранничество: «это для избранных, какой-нибудь рабочий с завода не поймет, а ты же не кто-нибудь, ты высококультурный человек!»
Мы составляли гороскопы, занимались хиромантией, а к тому времени, как у моего младшего сына Игната был обнаружен рак почки в последней стадии, мы проходили медицинскую астрологию — «коррекцию здоровья по гороскопу».
— Какая злая ирония: вроде бы учились лечить людей, а собственные дети заболевали…
— Да, мои дети очень страдали от всего этого — они переболели чуть ли не всеми болезнями, какие только есть, все больницы Минска были мне известны. Я почему-то — вот удивительно! — не связывала это со своими занятиями астрологией.
Мне казалось, это временно: еще чуть-чуть, и я найду какой-то «философский камень», и все эти беды пропадут. Самая большая загадка в жизни моей на сегодняшний день — как Господь меня вытащил из этого всего!..
Астрологический этап моей жизни был самым нагнетающим и подводящим к какой-то катастрофе. Я ее чувствовала всем своим существом, знала, что нечто страшное должно произойти.
За три недели до своего обращения к Богу я написала такое стихотворение:
Мое сердце
Сердце спит в оковах скуки –
Видно так ему уютней.
И ничто его не тронет,
Не освободит от плена:
Ни раздумье о печальном,
Ни известие о тайном.
Даже смерти лик ужасный
Ото сна его не будит.
Я от сердца отделилась –
Вот живу, пою, стенаю,
Причитаю, как торговка,
О всеобщем равнодушьи,
Растреклятым спящим сердцем
Ничего не ощущая,
Не мечтая, не страдая,
Зная всё уж до могилы.
Как легко мне притворяться,
Что в груди огни и бури!
Это мне труда не стоит –
Все «обманываться рады».
Знаю: с сердцем беспробудным,
С онемевшею душою
Я накличу столько горя,
Сколько прежде не знавала.
Знаю: беды – не ошибки,
Их исправить невозможно.
Где же Тот, Кто не позволит
Злому сердцу умереть?!
Это было в начале декабря 1991 года. А через неделю я узнала диагноз Игната…
К Богу меня привела болезнь сына, это совершенно точно. Это была последняя «кнопочка», на которую Господь нажал.
ПРИЗЫВ
— Когда Вы впервые всерьез задумались о монашестве?
— Всерьез — только перед самым уходом в монастырь. А до этого — что вы! Я очень прагматичный человек. Мечтать о монастыре мог Серафим Вырицкий, или отец Иоанн (Крестьянкин), которых в 8 лет благословили на монашество, а монахами они стали после 50-ти. А мне — чего мечтать? Даже когда старшие дети уже подросли, я себе говорила так: «Минуточку! Может о монастыре человек рассуждать, если его младшему ребенку 13 лет? Не может».
Сейчас я понимаю, что не обязательно сразу быть Серафимом Саровским, что человек, приходящий в монастырь, ничем не отличается от мирянина. Только желанием стать когда-нибудь монахом. Мы что, какой-то избранный народ? В монахи берут каких-то особых людей?
— А разве нет?
— Конечно, нет. Конечно, нет!
— А зачем тогда идти? Что там есть такого?
— «Тайна сия велика есть». С человеческих позиций такой шаг — абсурд. Молодой девушке, окончившей школу в центре Минска, разве не абсурдно становиться монахиней, а не поступать в БГУ (Белорусский государственный университет)? Абсурдно. Современному человеку это еще труднее понять.
— И все-таки необходимость выбора – монастырь или семья – сегодня для верующего человека совсем не очевидна. Христиане живут в миру, молятся, ходят в храм и ни о каком выборе не думают. Но ведь что-то заставляет сделать такой решительный шаг. Что это — призыв?
— Вот! Вот правильно, вот слава Богу! К этому слову я и подводила. В монастырь нельзя попасть без метафизического вмешательства Бога в твою жизнь. Не получится это просто так, по какому-то плану: воцерковился, ходил в Свято-Елисаветинский монастырь на службы, настоятель такой замечательный, исповедался у него и подумал: «А не пойти ли в монастырь?»
У каждого человека совершенно по-своему складывается жизнь. Сестре, которая пришла в монастырь предпоследней, 75 лет. А последней — 19. Мотивы, жизнь — совершенно разные!
Но у всех схоже одно: мы почувствовали какой-то последний, решительный призыв — хотя каждый в разных словах это объясняет. Но так или иначе в этих объяснениях звучит нечто не аргументированное, не сводящееся к чистой логике.
ДРУГОЙ ТАЛАНТ
— Мать Иулиания, Вы многие годы работали регентом, Вам удалось создать необыкновенный хор. Чем не прекрасная служба Богу и людям в таком качестве?
— Мне было нельзя остаться в миру. Моя внутренняя жизнь перестроилась таким образом, что я каждую секунду ощущала: я так жить больше не могу. Я не понимала, почему! Просила Бога, чтобы Он что-нибудь сделал со мной.
У меня просто накопилась невозможность так больше жить. А потом Господь стал давать «подсказки» — куда идти дальше.
В какой-то момент я пришла к духовнику: «Я так не могу больше, надо что-то со мной делать! Может, мне в монастырь пойти?» Он ответил: «Ну, иди в монастырь!». Это была суббота. Потом он подумал немного и сказал: «Я поговорю с сестрами, помолимся… Приходи в понедельник».
За эти три дня произошел последний этап становления. Когда ракету готовят, сколько лет ее строят, сколько денег вкладывают, потом кто-то на кнопочку нажал, сказал «Поехали», махнул рукой, и… полетел Гагарин в космос. От одного нажатия кнопочки. Три дня — это была вот эта кнопочка. Для меня вдруг всё стало ясно, всё изменилось.
Я сама стала другая, перестала себя узнавать. Всё задавала себе вопрос: «Это что, я? Иду в монастырь?!» И сама себе отвечала: «Да, я сама совершенно точно иду, без всяких колебаний. Другого пути у меня нет».
— Как Ваше неожиданное решение далось Вашей семье, друзьям, коллегам?
— Все недоумевали: не хотели люди принимать этого, отпускать не хотели. Кто-то плакал, кто-то возмущался. Одни говорили: «Ты зарываешь талант в землю!», не понимая, что это слова из евангельской притчи, а я иду как раз туда, где учатся жить по Евангелию! Монастырь — как раз то самое место, где талант (другой, не музыкальный) и раскроется в нужную сторону.
— Вам самой не было страшно так резко менять свою жизнь?
— Было. Я подозревала, что не знаю того мира, который мне откроется, и боялась: а что, если он будет для меня невыносим? Я же максималистка: если ухожу — значит ухожу, без всяких «но», с концами. На это надо было решиться.
А я ведь только достигла благосостояния и какого-то максимального успеха в миру: было уважение, были какие-то достижения, и вдруг — бросать всё это и идти в другую социальную среду… Ведь это же всё равно, что родиться! Ребёнку во время родов тоже очень страшно и больно, он не знает, куда его толкают. Здесь точно так же: была «накатанная» жизнь, где ты знаешь каждый закоулок. А тут ты должен всё поменять. Всё! Человек может переехать в другой город, может из генералов оказаться разжалованным в солдаты, может развестись, поменять свой социальный статус. А здесь — всё одновременно, в один момент. Ты совершенно перестаёшь быть тем, кем ты был, неизменным остается только твой внутренний мир. Ты только его и приносишь с собой в монастырь. Это всё очень непросто. Есть только одно, что все уравновешивает — Христос, ради Которого ты все это делаешь.
[1] Документальный фильм «Инокиня» был снят в 2011 году киностудией во имя св. мученика Иоанна воина.
***
3 октября в 19:00 в культурном центре «Покровские ворота» по адресу (ул. Покровка, 27, стр. 1) состоится презентация книги Юлии Посашко «Монахи» (Никея, 2014). О пути к Богу, о сомнениях и решимости, о слабости человеческой и силе Божией, которая невозможное делает возможным, рассказывают люди, идущие этим путём.
Гости вечера:
инокиня Иулиания (Денисова), выпускница Ленинградской Государственной консерватории, одна из самых заметных людей в современной церковной музыке, руководитель известного хора и автор более 150 песнопений и гармонизаций — ныне насельница и старший регент Минской Свято-Елисаветинской обители
игумен Нектарий (Морозов), постриженник московского подворья Свято-Троицкой Сергиевой лавры, в настоящее время несущий служение в Саратовской епархии, в прошлом — журналист, выпускник факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова, сотрудник газеты «Аргументы и факты».
|
